Книга Опознание, страница 81 – Алексей Градов

Магнат сидит неподвижно, сцепив руки в замок на столе так сильно, что до синевы побелели костяшки. На его широком лбу густо выступают крупные капли липкого холодного пота, ярко блестящие под светом ламп. В металлическую дверь допросной тихо стучат. В образовавшуюся узкую щель заглядывает Кисляк, быстро подходит к столу и передает Гранину исписанный мелким почерком лист бумаги.

Гранин разворачивает лист, бегло пробегает глазами текст и кладет его перед Смирновым текстом вверх. В звенящей тишине допросной комнаты номер три явственно слышно шуршание плотной казенной бумаги. На белоснежном листе формата А4, украшенном синим штампом Следственного комитета, размашистым почерком изложена история абсолютного предательства.

— Ваш цепной пес оказался не таким уж преданным, Виктор Сергеевич, — голос следователя звучит сухо. — В соседней допросной сейчас сидит начальник вашей службы безопасности Олег Воронов. Как только он осознал, что в деле появилась сто пятая статья, часть вторая — убийство двух и более лиц, совершенное группой лиц, предусматривающая вплоть до пожизненного лишения свободы, его криминальная бравада моментально испарилась. Воронов оказался прагматичным человеком и логично предпочел спасать собственную шкуру.

Гранин скрещивает руки на груди, внимательно наблюдая, как расширенные от ужаса глаза олигарха судорожно бегают по строчкам чужих показаний.

— Это чистосердечное признание, — продолжает майор, вбивая каждое слово, как гвоздь в крышку гроба. — Воронов сдал вас с потрохами. Абсолютно всё. Он подробно описал, как вы лично, своими руками, в приступе ярости проломили голову Артуру Липинскому стальной монтировкой на метеостанции. Как архитектор умолял о пощаде в луже крови, но вы нанесли ему еще два удара. Воронов расписал процесс сокрытия улик. Как вы приказали привязать к ногам жертвы бетонные блоки, как заворачивали тело в брезент. Он подтвердил, что именно вы настояли на полиуретановом герметике, чтобы трупный запах не просочился наружу. И как глубокой ночью вы сбросили кокон в кессон строящейся дамбы, полагая, что утренняя заливка бетоном навсегда скроет следы под водой.

Лицо Смирнова теряет последние остатки человеческого цвета, превращаясь в серую маску из сырой глины. Его часы на левом запястье мелко подрагивают. Холеный адвокат, до этого момента излучавший надменную уверенность, бледнеет не меньше своего клиента. Юрист судорожно вчитывается в текст протокола, где Воронов с идеальной точностью фиксирует роль Смирнова как организатора и непосредственного исполнителя расправы. Массивные золотые запонки защитника перестают блестеть — он опускает дрожащие руки на колени, осознавая тотальный профессиональный крах.

В жесткой системе правосудия, которую они десятилетиями покупали, наличие прямого свидетеля-подельника с указанием на материальные улики означало безоговорочную капитуляцию. Никакие миллионы в офшорах больше не имели абсолютно никакого значения.

Адвокат медленно наклоняется к уху своего клиента. Его голос, утративший бархатистую спесь, превращается в панический шепот: — Виктор Сергеевич… тут статья сто пять, часть вторая, пункты «а», «ж», «з». Убийство двух лиц, совершенное группой лиц по предварительному сговору, из корыстных побуждений. Это всё. Это абсолютный конец. У нас нет ни единого шанса развалить это дело в суде. Они подняли труп, у них кровь в вашей машине, герметик, пуговица, а теперь — прямые показания исполнителя. Если мы пойдем в глухой отказ, вы гарантированно получите пожизненное. Надо немедленно идти на сделку. Надо сотрудничать со следствием и оформлять досудебное соглашение. Это наш единственный шанс сбить срок.