Книга Там, где кончается асфальт, страница 45 – Алексей Градов

Вера сделала первый шаг вперед, физически преодолевая липкий, парализующий волю первобытный страх. Подошвы городских ботинок с отвратительным, влажным чмоканьем оторвались от пропитанных маслом половиц. Она продвигалась вглубь помещения, лавируя между ржавыми механизмами, стараясь не задеть их краем куртки и не произвести ни единого лишнего звука. Ее дыхание стало частым, поверхностным, коротким. Каждый вдох обжигал легкие концентрированными парами солярки. Подойдя вплотную к импровизированному брезентовому саркофагу, она остановилась. Руки, затянутые во влажные, перепачканные карьерной глиной флисовые перчатки, заметно, крупно дрожали. Она ни на долю секунды не сомневалась в том, что именно сейчас обнаружит под этой грязной тканью. Логика, выстроенная на фактах — свежая сукровица у погреба, женская заколка со следами борьбы в кармане маргинала, нервное поведение егеря, — безжалостно диктовала единственный возможный, страшный вывод. Там, под тяжелым брезентом, спрятано мертвое человеческое тело. Жертва того самого неконтролируемого насилия, случайным свидетелем последствий которого она стала в этом проклятом месте.

Она протянула онемевшую левую руку и с силой, до скрипа металла, сдвинула ржавый тормозной диск в сторону. Тяжелая чугунная болванка с глухим стуком скатилась по складкам ткани, обнажив натянутый участок. Пальцы правой руки, в которой был зажат фонарик, медленно, с преодолением колоссального психологического сопротивления, подцепили жесткий, задубевший от холода край брезента. Ткань была невероятно тяжелой, скользкой, покрытой слоем густой, липкой грязи, которая немедленно толстым, жирным слоем въелась в пористый флис перчаток. Вера затаила дыхание, плотно, до сведения челюстных мышц стиснув зубы, готовясь к чудовищному визуальному и ольфакторному удару — виду обезображенного трупа и неизбежному, тошнотворному запаху разложения. Резким, рваным движением она откинула тяжелый край грязного брезента вверх и в сторону, одновременно направляя туда слабый синий луч светодиода.

Свет выхватил из темноты не искривленные конечности, не застывшее в гримасе боли бледное человеческое лицо и не разорванную одежду. Прямо перед ней, плотно прижатый к грязным, покрытым плесенью доскам задней стены сарая, лежал объемный, туго набитый женский туристический рюкзак. Это была высокотехнологичная, дорогая штормовая модель марки Osprey, чей кричащий, пронзительно-яркий бирюзовый цвет синтетической ткани казался здесь, в этой мрачной, мазутной яме, абсолютно нереальным, кислотным, режущим глаз пятном. Яркость цвета не могла скрыть того факта, что вещь была зверски, безжалостно испорчена. Поверхность бирюзового нейлона была густо, слоями испачкана бурой, засохшей карьерной глиной и глубоко пропитана черными, жирными разводами отработанной технической смазки. Рюкзак валялся на боку, слегка деформированный, словно его швыряли с большой силой или волокли по грязной земле.

Мощный, сбивающий с ног адреналиновый спайк прошил нервную систему Веры от основания черепа до кончиков пальцев на ногах. Дыхание на секунду остановилось полностью. В голове с хирургической, ледяной четкостью, с характерным звонким щелчком встал на свое место последний, недостающий фрагмент головоломки. Идеальное, стопроцентное цветовое совпадение. Бирюзовый цвет дорогого туристического рюкзака, скрытого под брезентом, абсолютно идентичен цвету искусственного камня на массивной металлической заколке-крабе, выпавшей из кармана бьющегося в истерике Кирилла. Владелица этого испачканного в мазуте снаряжения — это и есть та самая неизвестная, чьи вырванные с корнем длинные темные волосы намертво застряли в стальной пружине заколки. Никаких случайных совпадений. Преступление, которое она до этого момента выстраивала лишь в виде гипотетической логической модели в своей голове, прямо сейчас, с чудовищной, неотвратимой материальностью обрело форму, вес и цвет. Оно манифестировало себя в этом ярком, изорванном пятне бирюзовой синтетики, спрятанном среди грязных бочек и ржавых капканов. И это означало только одно: убийцы не просто находятся на кордоне. Они хладнокровно, методично и уверенно заметают следы, полностью контролируя ситуацию, пока она, наивная жертва обстоятельств, находится с ними в одном замкнутом, изолированном от внешнего мира пространстве.