Книга Миллион смертных грехов, страница 70 – Марина Серова

— Понятно. Значит, явное третирование уступило место более изощренному. Может быть, было что-то еще, что заставило вас влиться в ряды желающих сбить спесь с Иннокентия Перемысленникова? — спросила я.

Стародубников ответил не сразу.

— Да, было, — наконец проговорил Арсений. — Это Валерия. Она нравилась не только мне, но и всем нашим клиентам и партнерам. В нее невозможно было не влюбиться, она такая вся звонкая, энергичная и в то же время женственная и одухотворенная. Как лучик света. Я пытался держать дистанцию, но это было очень трудно, практически невозможно. Но Валерия принадлежала Перемысленникову, как, впрочем, и многие другие женщины. Но остальные мне были безразличны, а вот Валерия…

«Да уж, мало того, что Арсений терпел унижающее его достоинство хамское поведение Перемысленникова, так он еще и вынужден был наблюдать, как Валерию нахально забирает, присваивает его шеф, — подумала я. — Вот уж поистине такое сочетание способно любого довести если и не до безумия, то уж определенно до белого каления. Поэтому неудивительно желание Стародубникова отомстить Иннокентию за все свои унижения. А в данный момент он, кажется, даже и не думает о том, что за свое участие в похищении Перемысленникова может получить приговор по серьезной статье. Для него сейчас более важно то, что наконец-то сам всемогущий Иннокентий оказался в зависимом, мягко говоря, положении».

— Мне было просто невыносимо видеть их вместе, — продолжил Стародубников. — Я пытался подавлять чувства, но они превратились в жгучую зависть и ненависть. Я не оправдываю себя. Зависть меня разъедала, как ржавчина — железо. Пару раз я ловил себя на мыслях о мести. Но не в физическом смысле, а чтобы вернуть свое лицо. То есть устроить Иннокентию подставы, скомпрометировать, ну что-то в этом роде. Но когда Ростислав Звенигородцев предложил «воспитательный» план — похитить, напугать, подержать в погребе, — в моей голове все как-то разом сошлось. Мне показалось, что если Перемысленникову дать на размышление время, то, возможно, он изменится. А если бы я тогда мог знать, что наш план потерпит неудачу… Видите ли, Татьяна Александровна, и Звенигородцев, и Деревянщиков сейчас пребывают в состоянии тихой паники, впрочем, так же, как и я. А возможно, что паника уже и не тихая…

— Всеволод Деревянщиков в данный момент находится в другом состоянии. А точнее сказать, он сейчас лежит в реанимации, — добавила я.

— В реанимации? — испуганно переспросил Арсений. — Вы серьезно?

— Очень серьезно, Арсений Валентинович, серьезнее некуда.

— Но почему? Он что… ранен? Это дело рук Иннокентия, да?

— Нет, это следствие напряжения перед предстоящей операцией по наказанию Перемысленникова, — ответила я.

Арсений молча кивнул и больше не проронил ни слова.

Так, в тишине мы подъехали к тому месту, с которого должна была начаться операция по похищению Иннокентия Перемысленникова. Это был довольно широкий участок дороги, на котором отсутствовали камеры видеонаблюдения, зато поток машин, хотя и был плотный, вынужденно снижал скорость. Так что проигнорировать «роковую соблазнительницу» Виолетту Перемысленников просто не смог бы. Не исключено, что так оно и произошло: женщина «проголосовала», и Перемысленников галантно, открыв перед ней дверцу салона, посадил ее в машину.