Книга Миллион смертных грехов, страница 76 – Марина Серова

Ростислав Звенигородцев на минуту замолчал, переводя дыхание.

— Татьяна Александровна, видит бог, я не люблю насилие, — продолжил мужчина. — Но у меня просто не было другого выхода, поверьте. Поначалу я сделал глупость — попытался запугать Иннокентия. Распечатать на принтере угрозы и бросить в почтовый ящик несложно. Денег, конечно, требовал — иначе до него и не достучишься. В общем, я надеялся, что зятек подумает на кого-нибудь из своих врагов — а их много! — понервничает и несколько попритихнет. Но ничего подобного, как вы понимаете, не произошло. Вот почему я собрал людей и предложил «воспитательную меру». Я хотел сломать его бахвальство, сбить спесь. Я подумал, что если он посидит какое-то время в погребе, то, может быть, остынет и поймет, что нельзя так обращаться с людьми, нельзя превращать их в инструмент. Может быть, тогда он даст Рите развод, и она наконец-то будет жить спокойной жизнью с Алисой. Я признаю, что допустил ошибку, доверив исполнение другим людям. Я не мог предвидеть всего. Но намерения мои были защитные. Я просто хотел остановить подлеца, который собирался отнять ребенка у матери с помощью фальшивых документов. Если этим нельзя оправдать мои намерения и мои действия, я готов это признать. Но скажите, Татьяна Александровна, что бы вы сделали на моем месте, если бы знали, что бюрократия и деньги могут отдать ребенка в чужие руки?

«Да уж, попытка Иннокентия депортировать Риту в психушку — более чем достаточный мотив для того, чтобы Звенигородцев мог решиться на такие меры, — подумала я. — Угроза лишения родительских прав через признание матери недееспособной воспринимается как насилие против ребенка и семьи. А не просто как бытовой конфликт. Это также мотивирует совершить быстрые, решительные и — да — внеправовые действия, а именно похитить Иннокентия Перемысленникова, несмотря на то что это крайняя мера».

— Ростислав Валерианович, но я не могу понять, зачем Перемысленникову нужно оставить дочку себе? — спросила я. — Ну что он будет делать? Ведь она еще маленькая, за ней нужен уход. Или он собирается нанимать няню? Кроме того, приведя в исполнение план относительно Маргариты, он ведь не собирается ставить крест на своей личной жизни, верно?

— Еще как верно, Татьяна Александровна, разумеется, Иннокентий женится еще раз. И кандидатура на роль новой мадам Перемысленниковой уже найдена. А знаете, кто это? Это племянница той самой влиятельной особы, которая была его любовницей в то время, когда он еще находился на военной службе. Она, кстати, позже вмешалась и в тот раз, когда зятек попал в аварию, и помогла замять историю с наездом, в результате которой пожилой преподаватель вуза впоследствии скончался. И вот теперь новый виток. Я, правда, очень удивлен недальновидности этой особы, ведь, когда она не прошла в очередной раз по выборам во власть, Иннокентий порвал с ней все отношения. Уже только по одному этому поступку можно было сделать вывод, какой это мерзавец, но нет. Она подсовывает ему свою родственницу. И знаете, о чем я думаю? Видимо, дамочка эта — недалекого ума, поскольку не понимает, что придет время — и она сама, и ее племянница останутся ни с чем.

— Серьезно?

— Еще как! У Иннокентия все люди вокруг — это грязь, мусор, отходы. Только он один возвышается над всеми. В его представлении он — это царь и бог. У него ни к кому нет никаких привязанностей. Он просто бездушная машина, механизм, который готов смести все на своем пути, если кто-то помешает осуществлять его идею — зарабатывание денег любой ценой. Он не остановится ни перед убийством, ни перед предательством, ни перед чем, — закончил Звенигородцев.