Книга Миллион смертных грехов, страница 77 – Марина Серова

«Да, точный психологический профиль Иннокентия Перемысленникова, — подумала я. — Как говорится, ни прибавить ни убавить».

— Ростислав Валерианович, но скажите, почему же вы решили действовать самостоятельно? Почему не сообщили в правоохранительные органы? — спросила я.

— Понимаете, Татьяна Александровна, у меня просто не было времени. Ведь Иннокентий не сидел сложа руки, он действовал, у него все везде было, как говорится, схвачено, за все заплачено. В эту его безжалостную, бесчеловечную схему было вовлечено много людей, и все они работали на него. Я… я просто в первый момент растерялся, но я понимал, что время работает против меня. Поэтому взял себя в руки и тоже начал действовать. А что касается обращения в правоохранительные органы, то, к сожалению, мне известно немало случаев волокиты, месяцами тянувшиеся разбирательства. А разве мог я так долго ждать? Нет, ведь время шло на дни, если не сказать на часы. Да и кто мог поручиться, что Иннокентий заранее не подкупил кого надо в полиции, если бы я туда сунулся? Да и не стали бы со мной разговаривать там без железных доказательств и фактов, я в этом более чем уверен. Так что…

— Хорошо, я вас поняла, Ростислав Валерианович. Но скажите, а почему вы решили скооперироваться с Всеволодом Деревянщиковым? — спросила я. — Разве у вас с ним не было трений?

— Были, да еще какие! Но разве мог я выбирать, если речь шла о жизни моей дочери, это без преувеличения? Я готов был продать душу самому дьяволу. Если бы это помогло решить мою проблему. Кроме того, Всеволод Деревянщиков и сам опасался своего «дружка» Иннокентия. И даже предполагаю, что ненавидел. Я знал, что у Иннокентия на всех, с кем он тесно общался, было собрано досье, компрометирующие материалы. А уж на Деревянщикова тем более. Поэтому Иннокентий при необходимости мог пустить в ход это досье, тогда последствия для Деревянщикова были бы катастрофическими. Более того, Перемысленников мог просто убить Всеволода, если бы узнал, что тот собирается его сдать, раскрыть их прошлые общие дела.

— Значит, вы встретились с Деревянщиковым и предложили ему участвовать в вашем плане?

— Вообще-то, первый шаг сделал он, а не я. Он под каким-то предлогом — сейчас уже не помню детали — поинтересовался, в курсе ли я того, что у Перемысленникова на меня имеется компромат. А я, в свою очередь, сообщил, что такие же опасные документы Иннокентий собрал и на него. В разговоре мы пришли к выводу, что Иннокентий просто уже закусил удила и не понимает, что перешел все границы, и что нужно его остановить. В общем, я изложил Всеволоду свой план, он принял его без колебаний. Он сказал, что обеими руками за, что необходимо показать Перемысленникову, что другие тоже могут дать ему отпор, и довольно жесткими средствами, — сказал Звенигородцев.

— Так, а Арсения Валентиновича вы привлекли по какой причине? — задала я следующий вопрос.

— Арсений был естественным выбором, — Звенигородцев посмотрел на Стародубникова, — он так же люто ненавидел Иннокентия, как и мы с Всеволодом. Но, в отличие от нас, он не терял головы от эмоций. Кроме того, Арсений отлично организует людей, продумывает детали и просчитывает риски. Если Иннокентий — импульсивный и больше полагается на свое влияние и угрозы, то Арсений способен выстроить стройную стратегию, распределить роли, подобрать кадры и установить порядок, при котором план может реально сработать. Все, что я сейчас сказал, относится к управлению предприятием, но эти же качества были важны и при планировании и проведении нашей операции. Именно сочетание общего мотива — поставить на место Перемысленникова, а также наших качеств — мести и страха у Всеволода, решимости у меня и дисциплины у Арсения — создавало необходимый баланс, без одного из нас могло все рухнуть. Ну и, наконец, в одиночку претворить в жизнь все задуманное было просто невозможно.