Книга Лис. Тени моего сердца, страница 139 – Марина Альте

— Оникс... — подает голос рыжая ведьма, подходя ближе. — Пожалуйста, не здесь.

Тот зубами скрипит так, что искры скоро полетят, но всё-таки кивает. Сдувается немного. А жаль! Я уже настроился на хорошую затрещину, адреналин-то девать некуда.

— На, прикройся лучше! — Вера швыряет Ониксу какую-то футболку. — И ты надень! — вторая летит мне прямо в рожу. — А то с ума сведёте пациентов своими торсами в крови... у людей, может, сердце слабое!

— Да хоть жопа! Похуй! — отчеканиваю я, но шмотку всё-таки натягиваю. Плечи жмет, футболка явно не моего размера, но хоть прикрыл этот кровавый маскарад.

Тело деревенеет, мышцы наливаются свинцом, и меня неумолимо тянет к полу. Я сползаю по стене, усаживаясь прямо на холодный гранит. Рыжая что-то безостановочно трещит Ониксу, пытаясь склеить его разлетающуюся психику, Феликс жалобно вздыхает, а я, сука, глаза закрываю — и перед лицом снова Ася!

Что бы я делал, если бы это её сейчас «шили» в операционной? Ёбнулся бы, наверное, окончательно. Одно знаю точно: если её сердце перестанет биться, я этот мир в клочья разорву, камня на камне не оставлю!

Так, надо переключиться, пока эта дьявольская девчонка не захватила мои мозги.

— Ты чего прилетел? — спрашиваю Феликса, не открывая глаз.

— Волк отправил, — отвечает он, присаживаясь рядом. — Софи волнуется, да и мы все…

— Как Якут? — хриплю я, вспоминая, как тащил его тушу с поля боя.

— Что с этим цепным псом сделается! — фыркает Феликс в своей обычной драматичной манере. — София его сейчас скальпелем пару раз потыкает для профилактики — и очухается наш «северный олень». Жить будет, ещё и добавки попросит.

Я усмехаюсь. Якут — кремень, его просто так не свалишь. Но в коридоре снова повисает эта давящая тишина, прерываемая только тихим скулежом Оникса. Он сидит, вперившись взглядом в одну точку, и я кожей чувствую его неуёмную боль.

Больничное крыло окончательно вымирает. Санитарки вместе с админами, от греха подальше, вывели последних пациентов — видать, наш вид и дыра в стене подействовали убедительнее любых инструкций по эвакуации. Даже Феликс с Ведьмой куда-то испарились, оставив нас в этом стерильном склепе. А я сижу. Сам не знаю, какого хера до сих пор здесь торчу.

Сидим с Ониксом друг напротив друга. Я на него пялюсь в упор, он сидит с закрытыми глазами, но, сука, мой взгляд кожей чувствует — напрягается, снова зубами скрежещет, как старый станок.

Самое время для задушевных бесед, ага. Декорации — зашибись. Мне уже окончательно похуй, поэтому я начинаю первым:

— Не думай, что я буду пытаться её отбить, — мой голос в пустом коридоре звучит на удивление тихо и хрипло.

Оникс медленно открывает глаза. В них — серая пыль и усталость вперемешку с яростью.

— Тогда какого хуя ты здесь?

— Не знаю, — выдаю чистую правду, дёргая плечом. — Она мне не безразлична, это факт. Скрывать не буду.

Он морщится, как от зубной боли, кулаки до хруста сжимает. Видать, в его башке картинка одна: как я снова буду пытаться затащить его девчонку в койку. Ошибаешься, брат! У меня на неё сейчас тупо не встанет, даже под дулом пистолета.

— Сначала хотел трахнуть, да, — вываливаю чистосердечное, глядя ему прямо в зрачки. — Было дело. Но сейчас… нет.

— И что, блядь, поменялось? — он буквально пронзает меня взглядом-рентгеном, ища подвох.