Онлайн книга «Спорим, тебе понравится?»
|
— А я… — Что? — прессует меня взглядом. — А я не она. — Не понял? — его мощная фигура будто бы вспыхивает недовольством. — Да что уж тут непонятного? — складываю подаренную ветровку опять в пакет, но почти тут же торможу. — Одела на себя! Живо! — форменно рявкает, и я с перепугу делаю так, как он велит, а затем затравленно смотрю на парня, который нервно стискивает кожаную оплётку руля и чертыхается. — Я всё никак не пойму, Истома, тебе в кайф, что ли, в аутах ходить? Так нравится, что тебя шпыняют, травят, издеваются и опускают ниже плинтуса? Отвечай! — Нет, но… — Тогда какого х… художника? Кого ты пытаешься обмануть? Я же всё вижу. Ты же как чистый лист, чёрт тебя дери! Минута зависает между нами и разбивается, а из моего рта вылетает честный ответ. Честнее просто некуда. — Даже если я на тебе когда-нибудь зависну, Ярослав, то мы и тогда не сможем быть вместе. Мне нельзя дружить с мальчиками. Мне нельзя дружить с тобой. Никогда… Последнее моё слово разливается между нами смертоносным ядовитым облаком. Травит. И окончательно убивает. — Уходи, — рубит он коротко и отворачивается, а я задыхаюсь, потому что все внутренности объявили мне забастовку. Сердце не хочет больше биться, лёгкие качать кислород, а мозги осмысливать происходящее. Но и это ещё не всё! Я понуро берусь за ручку двери и тяну её на себя, а потом получаю болезненным предупреждением, которое пугает меня в миллионы раз сильнее, чем те, что со змеиным шипением кидалась в меня Максимовская. — Готовь броню, Истома. Будет больно… Глава 22 — Двоечка Вероника Как это ни удивительно, но мама съела выдуманную Басовым историю про ветровку. Нет, конечно, скуксилась, как от кислющего лимона, и что-то пробурчала, из той оперы, где от меня вечно одни проблемы, а в остальном же просто отмахнулась, потому как точно так же, как и я попала сегодня под дождь. И, кажется, простудилась. — Чёрт с ней, с ветровкой, Вера. Сбегай-ка до аптеки, купи мне жаропонижающее и противовирусное, мне нельзя болеть. Вот так и порешилось. А я, горемычная, несколько часов тряслась, как лист осиновый, предвкушая гнев родительницы по поводу утраченной собственности и приобретением новой. Считай, что пронесло. И про мои проблемы больше ни слова… На этой минорной ноте я наивно для себя решила, что все мои горести, вроде как, и пережиты. Ну, подумаешь, Марта. Да она божий одуванчик с нимбом над головой по сравнению с моей мамой и её гневом, что мог обрушиться на мою буйную голову. А потому уже на следующий день я шла на занятия в приподнятом настроении, обещая себе, что всё смогу, переживу и одолею. И выходки Максимовской мне до лампочки, если не сказать больше. Пусть пыжится. Но рано или поздно, видя, что мне индифферентно от её тупой злобы, ей просто наскучат эти жестокие забавы и она успокоится. И стая школьных шакалов примется загонять новую жертву. Увы, но таков закон джунглей. — Вау, Ника, крутая ветровка! — пересекаемся мы с Диной в раздевалке и у подруги вспыхивают глаза. — Новая коллекция! Я свою маман уговаривала две недели мне купить такую же, но та в отказ. Говорит, что дорого. — Это подарок, — смущённо отвожу я глаза, пряча между делом и вспыхнувшие щёки. — Вау! Ночоси! — Ага, — многозначительно улыбаюсь я и резко меняю тему, — сегодня тестирование по алгебре. Ты готова? |