Книга Ведьмы Шервудского леса, страница 7 – Ксения Шкуренко

Шон любил наматывать мои локоны на свои пальцы. Волосы мои были разной длины из-за стрижки шегги, от того, играться с прядями ему было интереснее. В эти моменты я чувствовала себя наиболее уязвимой.

Однако сейчас пальцы Шона вдруг легли мне на затылок и принялись массажировать кожу головы. По всему телу забегали мурашки.

Я накрыла ладонью его живот и удивилась внезапно твердому торсу. Шон не был доходягой, но и горой мускулов его нельзя было назвать. Похоже, он все каникулы не вылезал из спортзала. Надо же... Должно быть теперь ведьмочки с других факультетов непременно оценят такие изменения.

Шон и без того пользовался женским вниманием, однако теперь он точно рисковал стать самым желанным парнем Института. Я эгоистично хотела бы, чтобы Шон всегда был лишь моим оплотом, тем человеком, в котором я могла бы прятаться от всего мира и которого не пришлось бы делить ни с кем. Но если колдун вдруг обзаведется своей ведьмой — я не буду мешать. Шон имеет полное право на счастье и любовь, он заслуживает гораздо большего, чем ему когда-либо могла бы дать я.

Закрыв глаза, я наконец расслабилась у него на груди. И слушая бешеный стук сердца, уснула.

А когда проснулась, мне ничего не оставалось, кроме как вернуться в свою спальню, поскольку никого в комнате уже не было.

КИЛЛИАН КАВАЛЬЕРЕ

Прошла всего одна неделя моего пребывания в Англии.

Разница в климате с Италией была тут же раскритикована моими волосами. Медовые пряди, сраженные британской влажностью, то и дело норовили выпрыгнуть из зачеса. Все в точности, как в детстве, когда мать увозила меня из Италии, чтобы повидать наших родственников, в те ежегодные приезды в Лондон мои волосы претерпевали не самые лучшие дни. Разве что, будучи пятилетним, меня не заботило поддержание имиджа моей семьи своим безупречным образом.

Думал ли я, что матери взбредет в голову стать инвестором Института Кроули, в котором она сама когда-то училась? Ну, разумеется, нет. Однако чем Люцифер не шутит, верно? Его потомки весьма целеустремленны и преисполнены амбиций. Мне ли не знать?

Да и мой отец тот еще чудак. Вельзевул бы гордился его чревоугодием. На папаше держится весь итальянский автопром, и неудивительно, что мать комплексует на фоне его заслуг. Впрочем, она предпочитает называть это здоровой конкуренцией. А я предпочитаю — кризисом среднего возраста. Я считаю, что самыми большими достижениями в ее жизни были богатый муж и гениальный сын, до которого ей никогда не было дела. И хоть мне глубоко плевать на то, что мать пытается преуспеть в инвестировании в Кроули и открытии очередного никчемного бизнеса здесь, в Англии, я не был против перевода в Институт. В Тренто, как и в Италии в целом, мне в последнее время стало весьма тесно.

Учеба в Институте Кроули будет отличным стартом для моей будущей карьеры врача-психотерапевта. Люди Великобритании отличаются от вечно веселых и беззаботных итальянцев своей исключительной меланхолией и бессмертной гротескной тоской. Возможно, работая с такими больными, я смогу излечить и самого себя.

Поначалу мне казалось, что жизнь совершенно мной не интересуется, но в процессе взросления я наконец осознал, что на самом деле сам никогда не проявлял к ней должного интереса. Еще с раннего детства я понял, что все колдуны и смертные тривиальны, из-за чего дружил я в основном с отцовскими доберманами, разведением которых занималась моя тетя.