Книга Молчание нимфы и мечты орка, страница 70 – Лина Ровак

— Ты чуть не погибла сегодня ночью. Из-за меня. Из-за того, что я держал тебя здесь. Если бы барьер был чуть сильнее, тебя бы не стало. И я бы… — Его голос сорвался. Он откашлялся и продолжил: — Я бы не пережил этого.

Он поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза.

— Я отпускаю тебя.

В комнате повисла тишина. Такая глубокая, что было слышно, как ветер шумит за окном.

— Грун нашел заклинание, — сказал он — Оно снимет браслет. Это больно, но не опасно. Ты сможешь уйти. Я дам тебе охрану, они проводят тебя до границы. Я дам припасы, карту, всё, что нужно. Ты доберёшься до дома.

Она смотрела на него, и её лицо было неподвижным, как маска. Но в глазах что-то дрогнуло. Что-то, чего он не мог понять.

— Я не прошу ничего взамен, — добавил он — Я не ставлю условий. Ты свободна. По-настоящему. Мы снимем браслет.

Король тяжело вздохнул и посмотрел на купол.

— Я должен был сделать это раньше, — сказал он — Но я боялся. Боялся, что ты уйдёшь. Боялся, что я тебя больше не увижу. Теперь я понимаю: это не важно. Важно, чтобы ты была жива. Важно, чтобы ты была счастлива. Даже если это счастье не со мной.

Он повернулся и пошёл к двери.

— Завтра утром я пришлю Груна, — сказал он, не оборачиваясь — Если ты решишь уйти, то он снимет браслет с помощью этого заклинания. Если решишь остаться… — он запнулся — …Тогда мы найдём другой способ. Вместе.

Дверь закрылась.

Лиара осталась одна.

«Я отпускаю тебя».

Он сказал это. Сказал и ушёл, не дожидаясь ответа. Он не просил её остаться. Не уговаривал. Не ставил условий. Просто отдал ей свободу, как дар, за который не ждал благодарности.

Почему же она медлила?

Почему она думала не о Роще, а о нём? О том, как он стоял на коленях у камина и рассказывал о волчьей яме. О том, как его руки дрожали, когда он поправлял ей одеяло. О том, как он сказал: «Я не знаю, что такое любовь. Меня никогда не любили».

Она думала о том, что за все эти недели он ни разу не причинил ей вреда. Что он дал ей небо, пусть стеклянное, но всё-таки небо. Что он разбил руки о стену, когда понял, что напугал её. Что он защищал её от Совета, от империи, от собственных вождей. Что он готов был пожертвовать королевством ради неё.

И теперь он жертвовал собой. Своим счастьем. Своей надеждой. Он отпускал её, потому что любил. Потому что её жизнь была для него важнее, чем его собственное сердце.

И она вдруг поняла: она не хочет уходить.

Не потому, что боится. Не потому, что не может. А потому, что здесь, в этом каменном замке, среди грубых орков и суровых гор, она нашла то, чего не искала. Человека, который видел в ней не трофей, не оружие, не диковинку. Человека, который видел в ней её.

Она не знала, любовь ли это. Она вообще не была уверена, что понимает, что такое любовь. Но она знала: когда он уходил, ей хотелось, чтобы он остался. Когда он говорил, ей хотелось слушать. Когда он страдал, ей хотелось утешить.

Когда Гарра пришла с завтраком, она застала Лиару не в постели, а у стола. Нимфа сидела, склонившись над листом бумаги, и что-то писала. Её пальцы, всё ещё слабые после ночного происшествия, выводили буквы медленно и старательно.

— Что ты делаешь? — спросила травница, ставя поднос.

Лиара подняла голову и показала ей лист. На нём было всего несколько слов, но они стоили больше, чем целые тома. Это были её первые слова, написанные на всеобщем языке, адресованные ему: