Книга Молчание нимфы и мечты орка, страница 71 – Лина Ровак

«Я остаюсь. Не ради земли. Ради тебя».

Гарра прочитала и её глаза наполнились слезами.

— Ты… Ты уверена?

Лиара кивнула.

— Он ждёт ответа, — сказала Гарра, вытирая глаза — Он там, в тронном зале. Сидит и смотрит в стену. Я никогда не видела его таким. Даже когда умирал его отец, он не выглядел так, будто его сердце вырвали из груди.

Лиара взяла листок и встала. Ноги ещё дрожали, но она заставила себя идти сначала медленно, потом всё быстрее. Гарра шла рядом, готовая подхватить, если она упадёт.

Они спустились по лестнице, миновали коридоры, вошли в тронный зал. Стражники расступались перед ними, никто не посмел остановить нимфу, которая шла с таким решительным видом.

Гор'тах сидел на троне. Один. Без советников, без стражи, без короны. Он смотрел в пустоту, и его лицо было серым, как пепел. Он не сразу заметил её, только когда она подошла почти вплотную.

— Ты… — он осёкся. Увидел листок в её руке. Прочитал.

И заплакал.

Он, король орков, Сокрушитель Кланов, Владыка Гор — заплакал. Скупо, по-мужски: только одна слеза скатилась по щеке и затерялась в шрамах. Он не вытирал её. Просто смотрел на Лиару, и в его глазах была такая благодарность, такое неверие, такое счастье, что у неё самой защипало в носу.

— Ты остаёшься, — прошептал он — Ты… Ради меня?

Она кивнула.

Он встал медленно, словно боялся, что она исчезнет, если он сделает резкое движение. Подошёл к ней. Протянул руку и остановился, не дотронувшись.

— Я не заслуживаю этого, — сказал он — Но я проведу всю жизнь, пытаясь заслужить. Клянусь.

Лиара взяла его руку, ту самую, что ломала кости и разбивала стены, и прижала к своей щеке. Закрыла глаза. И впервые за долгое, бесконечно долгое время почувствовала, что она дома.

Прошла неделя после того утра, когда Лиара написала свои первые слова. Неделя, полная странной, непривычной лёгкости. Словно огромный камень, который она тащила на плечах с первого дня плена, наконец-то упал.

Она не ушла. И он не запирал её больше.

Браслет всё ещё оставался на запястье, но теперь это было её решение. Грун предлагал снять его, ритуал был готов, но Лиара покачала головой. «Рано», — написала она на листке, который протянула шаману. Тот не понял, но не спорил. А король, когда ему передали её ответ, долго молчал, а потом кивнул с уважением, которое было глубже любых слов.

Она сама не до конца понимала, почему не хочет снимать браслет. Может быть, потому что он стал частью её. Как шрамы становятся частью тела. Может быть, потому что боялась: без него магия вырвется наружу и натворит бед. А может быть, и это было самым странным, потому что хотела доказать: она может быть свободной, даже оставаясь в оковах.

Но земля вокруг замка всё ещё умирала.

Да, ритуалы Груна помогали. После каждого сеанса на склонах пробивалась трава, в руслах ручьёв появлялась вода, птицы возвращались. Но ненадолго. Через два-три дня зона снова начинала расширяться. Медленно, но неуклонно. Словно магия Лиары, запертая в браслете, была зверем, который на время засыпал, но не умирал.

— Это не решение, — сказал Грун на очередном совете — Мы латаем дыры, но не чиним крышу. Нужно что-то более… Фундаментальное.

И тогда Лиара заговорила.

Нет, не вслух. До этого было ещё далеко. Но она взяла уголёк из камина и написала прямо на каменной стене своей комнаты. Крупно, старательно, на всеобщем языке: