Книга Молчание нимфы и мечты орка, страница 73 – Лина Ровак

Её голос, который она так долго скрывала, лился над горами, над долинами, над мёртвым лесом. Он был прекрасен. Не человеческой красотой, божественной. Так, должно быть, пели звёзды при сотворении мира. Так, должно быть, пела сама жизнь, рождаясь из хаоса.

Орки замерли. Те, кто был на стенах, застыли, не в силах пошевелиться. Те, кто был во дворе, опустились на колени не по приказу, а потому что не могли иначе. Даже старые воины, прошедшие десятки битв, чувствовали, как слёзы текут по их щекам.

А земля отвечала.

Из треснувшей, мёртвой почвы пробивались ростки. Сначала робкие, бледные. Потом всё увереннее, всё зеленее. Сухие русла ручьёв наполнялись водой. Деревья, стоявшие голыми скелетами, покрывались почками. Крошечные и жёлтые цветы, похожие на солнышки, распускались прямо на глазах. И их лепестки тянулись к ней.

Мёртвая зона отступала. Не на время, а навсегда. Лиара вкладывала в песню всю себя, всю свою магию, всю свою душу. И земля принимала дар.

Это длилось долго. Может быть, час. Может быть, вечность. А когда песня стихла, Лиара открыла глаза и увидела чудо.

Вокруг неё, насколько хватало глаз, расстилался луг. Живой, зелёный, усыпанный цветами. Птицы кружили в небе. Те, что улетели много дней назад. Где-то вдалеке журчал ручей. Воздух был напоён запахом трав и влажной земли.

Она сделала это. Вернула жизнь тому, что умирало.

И тогда она впервые за всё время заплакала не от боли, не от страха, а от облегчения. Слёзы текли по её щекам, капали на землю, и в тех местах, куда они падали, распускались новые цветы.

Король подошёл к ней. Опустился на колени рядом прямо в грязь, в траву, не заботясь о том, что его одежда пачкается. Его лицо было мокрым то ли от росы, то ли от слёз. Он смотрел на неё так, словно видел впервые.

— Кто ты? — прошептал он — Кто ты на самом деле?

Она не ответила. Не могла. Вместо этого она протянула руку и коснулась его мокрой и шершавой щеки. И в этом прикосновении было всё, что она не могла сказать словами.

«Я — та, кто осталась».

«Я — та, кто выбрала тебя».

«Я — та, кто теперь свободна, но не уходит».

Он понял. Без слов. Просто накрыл её ладонь своей и закрыл глаза.

А вокруг них, на мёртвой когда-то земле, распускались цветы.

Вечером того же дня в замке был пир не по приказу короля, а сам собой. Орки праздновали возвращение жизни. Они пели свои грубые песни, пили эль, смеялись, и в их смехе не было больше тревоги. Земля ожила. Пастбища вернутся. Скот не погибнет. Дети не будут голодать. И всё это благодаря ей.

Лиара сидела за столом рядом с королём. Не на месте пленницы, а на почётном месте. На неё смотрели иначе, чем раньше. Без страха. Без недоверия. С благодарностью. С уважением. А некоторые с почти религиозным трепетом.

Браслет лежал на столе перед ней: снятый, пустой, безвредный. Она могла бы выбросить его, растоптать, уничтожить. Но она оставила его. Как напоминание. Как символ того, через что она прошла и что преодолела.

Гор'тах поднял кубок из рога горного козла, из которого чуть не выпил яд ранее.

— За неё, — сказал он, и его голос разнёсся по залу — За нимфу, которая вернула нам землю. За ту, что спасла мне жизнь. За ту, что осталась, хотя могла уйти.

— За неё! — грянули орки, и кубки взметнулись вверх.

Лиара не пила, она никогда не пила эль. Но она подняла свой кубок с родниковой водой и кивнула. И в этом кивке было больше достоинства, чем в самых пышных речах.