Книга Сезон урожая, страница 154 – Бринн Уивер

— Титановый хирургический имплантат, – наконец отвечаю я.

— Точно! – говорит Харпер, медленно поворачиваясь ровно настолько, чтобы устремить на меня взгляд. Я ошибался, когда думал, что в ее выражении нет эмоций. Они кроются во взгляде. Ярость. Бешенство. Она готова убивать. – Чтобы получить пятерку, ответь, почему ты подкинул это в сад Артура?

Я моргаю, кожа ледяная, несмотря на пот, выступивший на ладонях.

— Что?

— Ты… – Она встает. – Скажи мне… – Поворачивается ко мне лицом. Вспышка чего-то металлического у ее бедра. – Как и зачем ты подложил кость в гребаный сад Артура?!

Она тихо щелкает предохранителем. Пистолет придает моменту окончательность. Ворон каркает снова.

Я поднимаю руки, хотя она даже не целится.

— Харпер… я понятия не имею, как она там оказалась.

— Попробуй еще раз.

— Мне больше нечего сказать.

— Об этом знал только ты. Единственный, кому я сказала! – Харпер сильнее сжимает оружие. Слезы блестят в ее глазах. – Так ты решил мне отомстить?

Я делаю шаг ближе. Она отступает. Чувство, будто мое тело выскабливают. Будто она вырезает себя из меня, кусок за куском.

— Отомстить за что?

— За то, что оставила тебя и твоего брата умирать, чтобы свалить в новую жизнь, надо полагать, – говорит она. Каждая мышца в ее теле напрягается все сильнее. Плечи трясутся от ярости. – Логично! Ты ведь уже убил всех остальных, кто оставил вас на той дороге.

— Харпер, я бы никогда тебя не ранил.

— Ты приехал сюда, чтобы убить меня.

— Все верно, – признаю я. Слышать это вот так особенно больно, хотя мы оба уже все знаем. Не уверен, делает ли признание секунду тишины между нами лучше или хуже. Я протягиваю к ней руки, умоляя остановиться. – Приехал. Ты права. Но все изменилось. Ты не так поняла…

— Все я так поняла! – рычит она, и голос срывается. Она делает еще шаг назад, хотя я не двигался. – Я очень, блин, ясно осознаю…

— Понятия не имею, как кость там оказалась, Харпер. Правда. И это значит, что тебе здесь небезопасно.

Она издает безрадостный смешок.

— Не могу не согласиться. Поэтому ты там, а я здесь, а еще с нами гребаный пистолет.

— Пожалуйста… – Я делаю шаг. Ее губа дрожит, глаза сияют чистой и дикой яростью, и ярость направлена не только на меня. Я все понимаю по тому, как Харпер стирает слезы грубым взмахом руки. Она злится на себя. Каждый раз, когда на ее лице мелькает горе, она заменяет его яростью. И это пугает меня по-настоящему. – Харпер… давай просто сядем и разберемся.

Я решаюсь на еще один маленький шаг, и на этот раз нога ударяется о кресло, когда она отступает. Понимает, что загнана в ловушку.

Харпер поднимает пистолет дрожащей рукой и направляет мне в сердце.

— Сегодня была годовщина! – Слезы теперь текут по ее щекам, лицо – этюд муки. Она пытается держать себя в руках, но ничего не выходит. – Ты знал, что сегодня день, когда умер Адам.

— Знали и Артур, и Лукас.

— Только ни один из них не был в курсе, где кость. Я никогда даже не говорила Артуру, как звали Брайса, тем более не говорила, что у меня лежат останки. Только ты знал. И ты подбросил улику в сад, который осматривали мэр и шериф!

Я заставляю себя сделать один мучительный шаг назад, надеясь, что пространство как-то поможет. Хотя в глубине души знаю, что нет.

Отчаянием душит горло. Глаза щиплет. Я чувствую, как все связывающие нас ниточки рвутся, и я, блин, бессилен что-либо изменить.