Книга Сезон урожая, страница 166 – Бринн Уивер

— Понимаю, что сейчас, наверное, неподходящее время, учитывая обстоятельства. Однако мне очень нужен измельчитель. Не возражаете, если я одолжу его, когда вы чуть-чуть успокоитесь?

Посмотрев на Йетса в упор, я стараюсь подавить панику. Так много раз чистила Коржика средством «Отвянь!» и прокручивала через него охапки веток, но все равно от мысли, что он окажется у Йетса, становится неуютно. Особенно сейчас.

Я все еще думаю, как ответить, когда Йетс машет рукой в мою сторону.

— Знаете что? Просто подъеду на пикапе и заберу его. Не нужно беспокоиться. Берегите себя, мисс Харпер.

Последний раз взмахнув рукой и не получив никакой реакции, Йетс уходит. Я смотрю, как он шагает мимо заместителя, стоящего у входа на территорию. Полицейские постоянно находятся здесь, охраняют от прессы и еще бог знает чего. Если бы голова не шла кругом от беспокойства, ярости, вины и страха, я бы, наверное, нашла это забавным. Потому что, если Нолан захочет войти, он войдет. И убьет любого, кто встанет на пути.

Однако не думаю, что он этого хочет. Наверное, игра только началась. И той ночью я провожу часы, представляя, как выиграю, прежде чем наконец проваливаюсь в тревожный сон.

На следующий день мы хороним Артура Ланкастера на фамильном участке.

Туман тяжелым саваном лежит на кладбище, окутывая надгробия белой дымкой. Воздух пахнет морем и взрытой землей. Простая церемония у могилы, именно так, как хотел бы Артур. Список гостей небольшой. Трое Бобов. Майя и Ирэн, которая промокает слезы черным атласным платком. Максин. Она берет Лукаса за руку и не отпускает. Шериф Йетс и его жена Фиона. Мэр Патель и судейская комиссия садового конкурса. Позволяем себе пару излишеств – букеты свежесрезанных цветов и квартет с сопрано, поющий Lascia ch'io pianga^[25] из «Ринальдо» Генделя, в то время как гроб Артура опускают в могилу. Мы бросаем цветы на полированное дерево, пока оно не покрывается ими целиком. И от начала до конца слезы не высыхают.

Мы обмениваемся тихими прощаниями. Обнимаем друг друга и неловко улыбаемся. Один за другим люди говорят последние соболезнования и исчезают в тумане.

— Хотим передать вам. – Мэр Патель протягивает мне стеклянную тарелку. На ее поверхности выгравировано: «Десятый ежегодный садовый конкурс Гиблого Мыса» – и одна роза. Ниже – имя Артура и рядом мое. – Мы приняли единогласное решение в день судейства, – добавляет она. – Ничто не могло сравниться с садом поместья Ланкастеров. Он был прекрасен.

Я киваю и прижимаю тарелку к груди.

— Спасибо, – шепчу я.

Не поднимаю взгляда, чтобы увидеть горькую улыбку, которую дарит мне мэр. Однако все равно ее чувствую. Мисс Патель сжимает мое плечо, а затем уходит, судейская комиссия выражает соболезнования и следует за ней.

Остаемся мы втроем – я, Лукас и Макс.

— Тебя подвезти домой? – спрашивает Лукас, по-прежнему обнимая Максин и не стесняясь слез.

— Идите, – рассеянно говорю я, глядя на гроб, покрытый цветами.

Серия навязчивых панических мыслей душит горло. «Мой лучший друг там внизу. Я должна вытащить его. Как же его разбудить? Как же повернуть время вспять? Если бы я не провозилась в аптеке так долго, можно ли было его спасли? Если бы я только согласилась отдать его в дом престарелых, как хотел Лукас…»

— Харпер?