Книга Сезон урожая, страница 168 – Бринн Уивер

Грузовик приближается, рыча двигателем при подъеме на холм. Цепи лязгают о металл. Чувствуя запах моря, я поворачиваюсь на звук…

…И мир падает на мои плечи.

К нам катится эвакуатор с краном; на крюке, как пойманная рыба, болтается смятая передняя часть моего фургона «Шевроле» 1985 года. Краска разъедена годами, проведенными на морском дне. Ракушки усеивают поверхность, вода капает из салона, оставляя след на дороге. Водитель сигналит, и я вздрагиваю.

— Извините, пожалуйста, – говорит Йетс, отдавая честь водителю, прежде чем повернуться ко мне. Я чувствую, как он оглядывает мою позу – рука в страхе прижата к сердцу. Наверное, лучше бы опустить ладонь, но я просто не могу отбросить этот последний слой защиты. – Вчера мы получили анонимную наводку о затопленной машине в нескольких километрах к северу от смотровой площадки. Чья она, пока не известно. Но, думаю, скоро узнаем.

Я ничего не говорю. Сердце будто разбивается о ребра. Отчаянно хочется бежать. Сражаться. Исчезнуть. Однако я остаюсь на месте, будто привязанная. И почти чувствую, как петля Нолана затягивается на моей шее.

Мы смотрим на исчезающий в белой пелене эвакуатор. Лязганье цепей и рев двигателя задерживаются, словно призрак, еще надолго после того, как машина скрылась из виду.

— Ну, – говорит Йетс, – увидимся, мисс Харпер.

И уезжает.

Нолан

С помощью края металлического наручника я вырезаю линию на полу. Если не буду отслеживать дни, в конце концов потеряю им счет в этом мучительном заточении. Мне нужно вернуться к Харпер. Кость в саду, слова ворона – она, должно быть, пешка в игре, о которой даже не подозревает. Какая у всего происходящего цель? Кто ведет эту игру и, главное, зачем? Я до сих пор не видел лица своего похитителя.

Я обещал защитить ее. Обещал пробратьтся в ад, чтобы найти ее. А теперь не могу отойти дальше чем на пять метров от железного столба, к которому прикован.

Беспомощный. Отчаявшийся. Обессиленный.

«Так чувствовали себя мои жертвы, когда я ловил их и привязывал к стульям, а потом пытал и убивал?»

Тяжело вздохнув, я разглядываю зарубки на деревянном полу.

Прошло шесть дней с тех пор, как я очнулся прикованным за запястья и лодыжки к полу хижины. Мне оставили только бутылки с водой и достаточно сухих пайков, чтобы продержаться больше недели, если расходовать запасы правильно. Я едва могу дотянуться до старого туалета, который представляет собой сиденье на деревянном ящике, под которым яма с опилками и известью. Никто не приходил, как бы громко и долго я ни кричал. Не слышно ничего, кроме плеска воды о берег, криков птиц и жужжания насекомых. Разумеется, предпринял множество попыток освободиться. Царапал пол, пока пальцы не начинали кровоточить. Дергал кандалы с такой силой, что остались жуткие синяки. Проверял каждое звено в цепях, каждый сварной шов. Выхода нет.

«Как все могло пойти настолько неправильно? Что я упустил?..»

Я бесконечно возвращаюсь к этим вопросам. Однако поддерживает меня в этом вынужденном одиночестве вовсе не желание ответить на них или сбежать из клетки. Это Харпер. Я часами проигрываю в голове наши ночные разговоры. Вспоминаю мягкость ее кожи. Звук смеха. Когда я закрываю глаза, то представляю, что она рядом. Что я чувствую биение ее сердца под своей ладонью.