Книга Сезон урожая, страница 25 – Бринн Уивер

— Честно говоря, не знаю. День был довольно дерьмовый: сначала Йетс объявился в гостинице, потом молниеносный тур по участку, инструктаж добровольной спасательной команды, сбор всего снаряжения. Я едва успел прийти в себя. Но, если я правильно разыграю карты, это может быть нам на руку.

— Может. Но что, если они поймут, что ты сбиваешь их со следа?

На этот вопрос у меня пока нет ответа. К такому выводу будет трудно прийти, только если я не сделаю какую-нибудь глупость. А ведь раньше я во многом ошибался. На одну из таких ошибок и смотрю прямо сейчас.

— Просто… будь осторожен, – говорит она, когда тишина затягивается слишком надолго. – Понимаю, что у нас появятся некоторые преимущества, но риск огромный. Мне это не нравится.

— Мне тоже, уверяю тебя.

Я ловлю встревоженный, недоверчивый взгляд, когда Харпер отворачивается, и понимаю, что она, возможно, мне не верит. Наверное, не доверять мне полностью – правильно. У нее достаточно причин.

И мне предстоит все исправить.

Пока я наблюдаю, как Харпер запихивает кости в свой экспедиционный рюкзак, в голове роятся недобрые мысли. Как можно сбить поисковиков с толку, если мы оставили следы по всему городу? Разве удастся сохранить в тайне ее прошлое и секреты? Как мне защитить ее, не разрушив тщательно выстроенную жизнь?

Единственные жизнеспособные ответы, которые у меня сейчас есть, – те, что причинят ей боль. Надо заставить ее уехать с Гиблого Мыса. Заставить нарушить клятвы, что она дала целому городу. Убить Артура, чья растущая импульсивность подвергает ее опасности.

Возможно, выбора и нет – придется ранить Харпер, чтобы спасти, но я не уверен, сколько еще боли она сможет вынести. Или сколько мы сможем вынести, когда фундамент наших отношений покрыт трещинами и вот-вот рухнет.

Харпер поворачивается ко мне с лазерным дальномером. В ее изогнутых бровях застыл вопрос, и я наконец выныриваю из тревожных мыслей.

— Последний, – говорит она тихо, передавая мне прибор; легко дотрагивается кончиками пальцев, опускает дальномер, и прикосновение кажется мне неслучайным.

Эксгумацию мы проводим почти в полной тишине. Слова едва ли нужны – мы множество раз делали одно и то же. Достаем жертву из могилы – всего лишь мешок безымянных костей – и поспешно закапываем яму.

Мы стоим на краю илистой равнины, бросая последний взгляд на кладбище Артура.

Шестнадцать тел извлечено из ила. Дремлющие тайны, поднятые из глубин, чтобы никогда больше не всплыть на поверхность.

— Не принимай преклонный возраст за слабость, – сказала однажды Харпер, после того как Артур обманом заставил меня достать его сумку для убийств из тайника. – Старик десятилетиями оттачивал свое мастерство. Возраст лишь играет ему на руку.

Отчаяние сжимает грудь, словно побеги лианы.

— Так, – говорю я, почесывая щетину на подбородке, – рискну предположить, что это не единственное любимое место Артура.

Харпер пытается скрыть неудовольствие, но хмурая морщинка все же залегает в уголке глаза, когда она щурится, глядя на пойму.

— Эм… да.

— Куда еще мне стоит постараться не пускать поисковиков-добровольцев, чтобы они случайно что-нибудь не нашли? – спрашиваю я, поворачиваясь к ней лицом, хотя она избегает моего взгляда.

Харпер прочищает горло.

— Наверное, старый сарай для зерна на винокурне.