Книга Сезон урожая, страница 3 – Бринн Уивер

Знаете, когда это не так уж и здорово?

Когда сама рискуешь стать еще одной в череде жертв.

Может, формулировку «девушка» надо пересмотреть? Наверное, лучше подойдет «заклятые друзья с привилегиями».

Ворон, наблюдающий за мной с ветки дуба, каркает ровно за мгновение до того, как задняя дверь домика захлопывается громче обычного. Я отвлекаюсь от ирисов и рододендронов на территории поместья Ланкастеров и смотрю поверх каменной стены. Замечаю Нолана, крадущегося через сад. Бросаю взгляд на внушительный особняк в викторианском стиле на холме и надеюсь, что Артур, мой стареющий наставник, дремлет где-то в его недрах, глубоко и беспробудно. И не собирается прямо сейчас скатиться вниз по склону на гольф-каре (водить который ему запрещено), чтобы в очередной раз подкинуть мне проблем. Я стаскиваю перчатки, достаю телефон из переднего кармана комбинезона и открываю нашу сегодняшнюю переписку с Ноланом.

Нам нужно поговорить. Сейчас же.

Почуяв неладное, я попыталась разрядить обстановку.

Насчет того, как круто смотрится пирсинг?

Нет.

Очевидно, попытка успехом не увенчалась. Он отправил одно-единственное слово, и то больше часа назад. Если даже напоминание о нашей невероятно горячей ночи – Нолан связал меня и проколол соски – его не радует, полагаю, он пришел, чтобы убить меня.

Со вздохом поднимаю топор. Петли садовой калитки скрипят, и Нолан входит на территорию поместья Ланкастеров. Он появляется из-за угла, и в каждой его морщинке видна ярость. Нолан будто бы даже стал выше, мышцы напряглись до предела. Острая челюсть сжата, пухлые губы сомкнуты в суровую линию. И в гневе он еще прекраснее.

Едва заметив меня, Нолан замирает на месте. Мы смотрим друг на друга и молчим, пока он осмысляет открывшуюся перед ним картину. Ворон приземляется на садовую стену и качает головой то в одну, то в другую сторону. Он оценивает нас и готов сделать ставку на победителя.

— Ты что творишь? – наконец спрашивает Нолан.

— А на что похоже? – парирую я.

— Убийца, – заявляет ворон, идеально копируя мой голос, и начинает прохаживаться по каменной стене в сторону цветочных клумб. Его взгляд замирает на окровавленном брезенте у моих ног. – Красивая птица-убийца.

Я сдерживаю желание закатить глаза.

— Спасибо, Морфей. Вовремя, как и всегда. Ты – гордость всех врановых. – Я указываю на расчлененные части тела, лежащие на брезенте. Они вот-вот отправятся в измельчитель. – Убираю маленькую оплошность Артура. Того туриста с кладбища.

— «Маленькую оплошность», – эхом отзывается Нолан.

Я пожимаю плечами.

— Не могли же мы вечно держать его в сарае. Артур не любит, когда тела слишком долго валяются в морозилке. Знаешь ли, не особо безопасное место для хранения останков.

— Ага, конечно. – Нолан понимающе кивает, но голос пропитан сарказмом. – Это столь же неосмотрительно, как, скажем, пропускать тело через измельчитель средь бела дня?

Он делает шаг вперед, однако между нами еще остается пространство. И почему-то с каждой секундой оно словно растет, превращаясь в пропасть тревоги, готовую поглотить меня.

— А работа измельчителя ночью вызвала бы больше или меньше подозрений?

— Может, попробуешь вообще, блин, его не включать? – Нолан проводит рукой по лицу, едва скрываемый гнев исходит от него волнами, будто он готов взорваться от злости, но сдерживается. – Не волнует, что тот оператор дрона может заметить тебя?