Книга Сезон урожая, страница 5 – Бринн Уивер

Волна вины и стыда накрывает с головой, и я отчаянно жмурюсь. А когда вновь смотрю на Нолана, его жесткий пристальный взгляд продолжает сверлить меня.

— Почему ты не призналась? – шепчет он.

Страх сковывает горло. Понятия не имею, что надо сказать. Не хочется лгать ему, и так слишком долго скрывала правду, но последние четыре года я пыталась забыть это имя и весь ужас и боль, с ним связанные. И сделала все, что в моих силах, чтобы сдержать обещание, данное Артуру, – не раскрывать свое прошлое никому. Однако быть призраком – чертовски одиноко. Иногда мне кажется, что прошлое может убивать. Словно я все время пытаюсь удержать голову над водой, а воспоминания топят меня: потеря родителей, последовавшее за ней горе… Ужас заточения в доме серийного убийцы Харви Мида. Чувство вины за побег из подвала, сбежать из которого не смог мой парень Адам.

Нолан смотрит на меня, ждет, и, кажется, простоял бы здесь целую вечность – столько, сколько потребовалось бы мне, чтобы перестать убегать. От прошлого не уйти, а от Нолана – и подавно. Он загнал меня в угол. Наверное, было бы неплохо впустить хоть лучик света в мое темное и мрачное убежище.

— Не могла, – наконец шепчу я. – Прости.

— Это ты прости, – говорит он неожиданно мягко, несмотря на пожирающую изнутри ярость. – Ты прости.

— З-за что?

В следующее мгновение его теплые ладони обхватывают мое лицо. Глаза блестят, а ресницы становятся влажными. Я недоверчиво хмурюсь.

— Я. Тебя. Чуть. Не. Убил, – цедит он, собравшись с силами, и между каждым словом повисает пауза, будто он хочет впечатать их в самую мою душу.

Я словно слетела с какой-то привычной орбиты, и под новым углом уже ничто не кажется правильным. То, что он хочет меня убить, я прекрасно знала с нашей первой встречи, но совсем другое дело – слышать, как он признается в этом с таким мученическим выражением лица. Конечно, хотел. Он думал, что перед ним Харпер Старлинг, женщина, убившая его брата. А я позволила ему верить в эту ложь.

Хоть и выдавливаю улыбку, она выходит слишком хрупкой.

— Ну то есть… ты, конечно, планировал, но я, скорее всего, прикончила бы тебя первой. – Вялая попытка пошутить неспособна успокоить бурю, бушующую в его глазах. – Не верю, что ты очень уж старался, если тебя это утешит.

— Нисколечко.

— Поняла.

— Может, ты все же осознала, что была, блин, просто обязана поделиться со мной этой маленькой деталью о своей истинной личности? – спрашивает Нолан. – Или вообще не собиралась ничего говорить? Позволила бы и дальше верить, что ты убила моего брата и чуть не убила меня? Я думал, ты та женщина, которая уехала…

— Только я тоже была там. – Мое признание повисает в воздухе.

Момент, когда четыре года назад я оставила Нолана умирать в одиночестве на той дороге, – одно из моих худших воспоминаний. Когда я потеряла родителей и Адама, может, и не могла ничего изменить – не могла помочь. А в случае с Ноланом выбор был. И я выбрала не его.

В носу неприятно щиплет, а горло будто горит. Нолан не единственный, у кого вот-вот польются слезы.

— Я видела тебя. На дороге. Была в своем убежище, когда услышала визг шин и крики. Помню, как истерили те парни, а потом спор с какой-то девушкой. Когда я добежала до места, трое мужчин уже улепетывали по тропинке к большой дороге. Машина уехала. А ты…