Книга Сезон урожая, страница 30 – Бринн Уивер

— Хорошо, сынок. Спасибо!

Кивнув в последний раз, он забирается в машину. Мгновение спустя из открытых окон уже льется кантри-песня, и он отъезжает от тротуара. Я начинаю двигаться в том же направлении, стараясь держать шаг ровным, несмотря на дрожь в ногах. Постоянная боль от травм, полученных в той аварии, кажется, стихает под покровом паники.

Как только пикап сворачивает за угол и исчезает, я выхватываю из кармана телефон. Листаю недавно просмотренные видео, пока не нахожу то, которое ищу. Нажимаю «воспроизвести».

— Всем привет, я Отэм Бауэр, и это «Фургонные приключения Отэм и Адама», – говорит Харпер, ее улыбка теплая и приветливая, хотя руки скрещены, чтобы защититься от холодного ветра. Светлые волосы хлещут по лицу. – Заходите внутрь нашего «Шевроле» 1985 года, мы зовем его Гуни. Я покажу вам, как мы сохраняем тепло, когда на улице прохладно.

Харпер опускает руки и указывает на камеру.

Я ставлю видео на паузу и смотрю на ее свитер Техасского технологического университета. Оторвав взгляд от телефона, вглядываюсь в самое сердце Гиблого Мыса.

Внутри словно разверзается яма, готовая поглотить меня целиком. Потому что я не знаю, смогу ли повести их по ложному следу, отвадить от Харпер Старлинг, если Отэм Бауэр совсем рядом – готова восстать из мертвых.

Харпер

Я просыпаюсь от неумолимого пиликанья телефонного будильника, но звук доносится откуда-то издалека. Разлепив глаза, не сразу понимаю, что я не в своей кровати. Тогда где же?.. Наконец вспоминаю, как забралась в постель к Нолану. На поверхность медленно всплывают ночные образы: теплая плоть, тяжесть ладони на талии и пальцев прямо над сердцем. Тем самым, что бьется только потому, что Нолан годами жаждал его остановить, но так и не решился.

Я кладу ладонь на грудь, однако она не зажигает в теле того же желания, что прикосновения Нолана. Это лишь эхо его тепла.

Бросив взгляд на пустую постель, сажусь на кровати, выключаю прикроватную лампу, которую он, должно быть, оставил для меня. Когда будильник наконец замолкает, натягиваю тапочки в виде пингвинов и, прихватив телефон, плетусь к священному Граалю, зовущему меня вниз. Кофе.

Когда я добираюсь до кухни, чтобы сварить эспрессо в турке, то обнаруживаю, что Нолан уже все для меня приготовил. Осталось только включить газ. На стойке лежит записка от руки: почерк заостренный, такие петли и сужающиеся линии я уже видела в его альбоме.

Какая допотопная штука. Точно не хочешь кофемашину? Н.

Я улыбаюсь и хватаю ручку, чтобы написать ответ, на случай если Нолан вернется в коттедж, пока меня не будет.

В этой штуке получается такой густой кофе, что его можно жевать. Не смей лишать меня удовольствия! Х.

Пока варится кофе, я готовлю завтрак и наполняю кормушку для Морфея, которую оккупировали мелкие пташки. Когда он наконец вернется после важных дел – кражи блестящих предметов и карканья на туристов, – пернатые разлетятся кто куда. Иду обратно в коттедж с кофе и тостом и направляюсь в гостиную, чтобы насладиться дурацким реалити-шоу «Любовь на выживание». И замираю на полпути. Что-то не так.

Когда я смотрю на шахматную доску, меня внезапно с головой накрывает волна воспоминаний. Черный конь не на своем месте и теперь смотрит на легион белых фигур с клетки c6.