Книга Сезон урожая, страница 45 – Бринн Уивер

Открываю книгу на последней чистой странице и смотрю на пластиковый пакет в открытом рюкзаке, тот, что полон одежды Питера Эванстона. Может, стоит вписать его имя сюда, ради Артура. Последнее убийство. Однако оно слишком разительно отличается от остальных. Будто его совершил не Артур. Эта книга – дело всей его жизни, важнее любого бизнеса, важнее любимого сада. Защищать Гиблый Мыс было его работой, и я знаю – когда умерла Поппи, ему казалось, что он не справился. И поэтому все эти годы пытался искупить вину. Убийство Питера Эванстона не ощущается частью его наследия.

Вздохнув, я закрываю книгу, чтобы порыться в сумке Артура в поисках пузырьков с ядом, и засовываю их в свой рюкзак. Затем забираюсь по старой лестнице, прибитой к стене, и прячу сумку и одежду мистера Эванстона на чердаке, засунув их в пустоту между стропилами и досками, которыми обшита крыша. Последний раз взглянув на тайник, я спускаюсь по лестнице и хватаю рюкзак.

Я уже собираюсь уйти, как вдруг за окном раздаются голоса. Меня не удивляет, зачем они подошли так близко к этому укромному месту, лишь то, с каким напряжением звучит знакомый мне голос.

— Что ты здесь делаешь? – спрашивает Лукас.

— Сказали, вам нужна помощь в поисках пропавших парней, – отвечает женщина. В ее тоне слышны тревожные нотки – она будто чувствует себя виноватой.

— Я имею в виду… не прям здесь. А на Гиблом Мысе вообще.

— Эм… у меня появилась возможность…

— Ты надолго?

Твою ж мать, Лукас. Он никогда не перебивает людей, не считая меня, – и то лишь тогда, когда я хочу перенаправить на него артуровский гнев. За этими отрывистыми фразами кроется тысяча мыслей: страх и смущение, тоска и боль. Боже! Мне даже не нужно протирать грязное окно, чтобы понять, с кем он говорит.

Неразделенная любовь всей жизни Лукаса. Девочка, по которой он сох с детства. Причина его добровольного целибата. Кажется. Я все еще не определилась на этот счет.

Максин Йетс.

Я на цыпочках крадусь к выходу, поспешно запираю дверь и обегаю здание, чтобы помочь Лукасу Ланкастеру… предварительно подшутив над ним, разумеется.

Когда выхожу из-за угла, Лукас и Максин замирают, будто их застукали за чем-нибудь непристойным, хотя они стоят в нескольких метрах друг от друга. И теперь я понимаю, почему Лукас до сих пор девственник.

Максин великолепна. Длинные рыжие волосы, убранные с лица, ниспадают по спине. Хрупкая фигурка в шелковом топе и джинсах, которые выглядят слишком дорогими для прогулок по заброшенной винокурне. Высокие скулы, веснушчатая кожа и идеальный маленький носик. Все в ней кажется нежным. Однако ее полярно-голубые глаза выдают правду. У этой женщины есть характер. Она ухоженная и немного чопорная на вид, но это лишь ножны, в которых прячется острое лезвие.

Она мне уже нравится.

Почти уверена, что мои глаза искрятся дьявольским огоньком, когда я приближаюсь к Максин и очень неловко стоящему рядом Лукасу.

— Привет, – говорю я, направляясь к ней. – Решила присоединиться к нашей маленькой вечеринке?

— Наверное, да, – отвечает она с застенчивой улыбкой.

— Я бы не назвал это вечеринкой, – перебивает Лукас.

Бросив на него недовольный взгляд, Максин уверенно пожимает мне руку.

— Я Максин.

— Здравствуй! Очень рада познакомиться. Я Харпер. – Глаза Лукаса готовы прожечь во мне дыру, но моя улыбка становится только шире. – Ты дочь шерифа, верно? Я так много о тебе слышала.