Книга Пирожки с вареньем мадам попаданки, страница 63 – Надежда Соколова

— Это, — выдохнула она, — лучше шарлотки.

Сигрид попробовала. Подтвердила то же самое. Марта попробовала и подвела итог:

— Это можно продавать. Дорого. Очень дорого.

Сальма попробовала и заметила:

— Это — как в книге. Как в той книге, где дальние страны.

Тирра попробовала и воскликнула:

— Это — самое вкусное, что я ела.

Ивар попробовал и объяснил:

— Это полезно. Корица — для крови. Яблоки — для живота. Орехи — для ума.

Гвен попробовала и признала:

— Я не люблю сладкое. Но это — хорошо.

Бертран не пробовал. Но он подошёл, посмотрел на штрудель, потом на меня, и обронил одно слово:

— Хорошо.

Я стояла на кухне, смотрела на них, на всех, на каждого, и думала: вот оно. Ещё одно. Ещё одно, что я принесла из своего мира. Штрудель. Тонкое тесто. Яблоки. Изюм. Орехи. Корица. Я не знала, станет ли он таким же товаром, как шарлотки, как пастила, как сидр. Но я знала, что он — уже часть дома.

Вечером мы сели за стол, и на столе лежал штрудель — нарезанный, золотистый, с тёмной начинкой. Мы ели его с чаем, и все улыбались.

Купцы приехали через две недели, как и обещали. Я увидела их телеги издалека, с крыльца, куда вышла проветриться после утренней работы. Готфрид и Корнелиус, на двух повозках, с мукой, сахаром, яблоками, специями и новой тарой. Они въехали во двор, огляделись и остановились. Я видела, как они смотрят на коровник, на курятник, на сеновал, на лагерь рабочих, на новую кузню. Готфрид покачал головой и произнёс:

— Мадам, каждый раз, когда я приезжаю, я не узнаю двор. Вы строитесь быстрее, чем я успеваю продавать.

Я ответила:

— Мы работаем. Проходите. У нас есть новое.

Они вошли в дом. Астрид и Сигрид уже выставили на стол всё, что у нас было. Шарлотки, штрудель, пастилу, мармелад, конфеты, яблочный сыр, уксус с травами, настойки, желе. Готфрид посмотрел на стол и замер. Потом обвёл взглядом знакомые банки и плошки и произнёс:

— Это я знаю. Шарлотки. Пастила. Мармелад. Сидр. Варенье. Уксус. Это я беру всегда. А вот это… — он показал на штрудель, на сыр, на конфеты, на желе, на настойки, — это что?

Я объяснила:

— Штрудель. Яблочный сыр. Конфеты. Желе. Настойки. Всё — из яблок, наше.

Он сел, попробовал всё по очереди. Штрудель — хрустящий, сочный. Сыр — плотный, с пряностями. Конфеты — круглые, разных цветов. Желе — прозрачное, дрожащее. Настойки — золотистые и зелёные. Он ел молча, долго. Потом отложил ложку, посмотрел на меня и сказал:

— Вот это — золото. Настоящее золото. Штрудель, сыр, конфеты, желе, настойки — я беру всё. Всё, что есть. И привезу заказы. При дворе это будут есть. При дворе это будут пить. При дворе это будут спрашивать. А то, что я знаю, — беру как всегда. Всё, что у вас есть.

Корнелиус кивнул и добавил:

— Я говорил. Я говорил, что она не такая, как все. Я это ещё зимой понял, когда шарлотку попробовал.

Они заплатили в тот же вечер — золотом, щедро, больше, чем я ожидала. Новое ушло первым, за ним — знакомое. Штрудель, сыр, конфеты, желе, настойки, пастила, мармелад, шарлотки, варенье, сидр — всё ушло в телеги. Телеги осели под тяжестью. А потом они выгрузили новую тару — банки, бутыли, крынки, кадки, жестянки.

Когда купцы уже собрались уезжать и телеги были нагружены, Готфрид задержался на крыльце. Он смотрел на двор, на коровник, на курятник, на лагерь рабочих, и было видно, что он что-то обдумывает. Потом он повернулся ко мне и произнёс: