Книга Пирожки с вареньем мадам попаданки, страница 65 – Надежда Соколова

Марта согласилась:

— Бычок — это мясо. Тёлка — это молоко. Петух — это цыплята. Куры — это яйца. Всё нужно. Всё — сейчас. Пока деньги есть. Пока дороги открыты.

Я кивнула. Гуннар поехал в деревни на следующее утро. Он вернулся через два дня — с бычком, с тёлкой, с петухом и с десятком кур. Бычок был молодой, крепкий, с тёмной шерстью. Тёлка — спокойная, с мягкими глазами. Петух — важный, с красным гребнем. Куры — пёстрые, яйценоские. Мы разместили их в коровнике и в курятнике, и Бертран сам выбрал место для каждого. Он ходил между ними, трогал, говорил тихо, и я видела, что он доволен.

На пустыре, где строили новую деревню, крестьяне наткнулись на клад. Это случилось в конце лета, когда восемь семей, что решили строиться с нуля, уже поставили первые дома и копали землю под колодцы. Один из мужиков, Харальд, тот самый старший, что приходил к нам зимой, копал яму под столб для нового дома и наткнулся на что-то твёрдое. Сначала подумал — камень. Потом — корень. Но лопата звякнула, и он понял, что это железо. Он расчистил землю руками и увидел край сундука. Большого. Кованого. Вросшего в землю так, что видна была только крышка.

Харальд позвал остальных. Мужики собрались вокруг, посмотрели, потрогали, но копать не стали. Потому что не знали, чьё это. И потому что боялись. Мало ли, что в земле лежит и что скажет хозяйка. И они послали за Гуннаром.

Гуннар приехал к вечеру. Он сошёл с лошади, подошёл к яме, посмотрел на сундук, обошёл его кругом. Потом распорядился:

— Копайте. При мне. Всё, что найдём, — хозяйке. Она решит, что с этим делать.

Мужики взялись за лопаты. Копали осторожно, чтобы не повредить сундук. Он был большой — в рост человека, окованный железом, с замком, который давно заржавел. Когда его вытащили наверх, он оказался тяжёлым — очень тяжёлым. Гуннар попробовал открыть крышку, но замок не поддался. Тогда он взял топор и сбил его. Крышка со скрипом откинулась.

Внутри было всё обёрнуто в ткань. Толстую, плотную, пропитанную чем-то, что не давало ни воздуху, ни влаге проникнуть внутрь. Гуннар развернул первый свёрток и замер. Внутри лежали книги. Настоящие книги. Кожаные переплёты, плотные страницы, ровные буквы. Они были как новые — ни пылинки, ни пятна, ни следа времени. Гуннар взял одну, открыл, посмотрел и обронил:

— Это старые книги. Очень старые. Тут про травы. Про звёзды. Про камни. Про законы. Я такие видел только в библиотеке барона. Но эти — лучше. Эти — целые.

Он развернул второй свёрток. Там была ткань. Не простая — тонкая, дорогая, с узором. Шёлк, лён, шерсть, что-то ещё, чего Гуннар не знал. Всё аккуратно сложенное, переложенное травами, которые пахли сухо и пряно. Гуннар заметил:

— Это дорого. За такую ткань в городе платят золотом.

Третий свёрток был тяжёлый. Внутри — специи. В мешочках, в баночках, в глиняных горшочках. Корица, гвоздика, ваниль, мускат, имбирь, перец. Всё — сухое, целое, пахучее. Гуннар понюхал одну баночку, потом другую, потом закрыл глаза и выдохнул:

— Это — богатство. Настоящее. Таких специй я не видел даже у купцов.

Он сложил всё обратно в сундук, закрыл крышку и велел мужикам:

— Помогите погрузить. Отвезём в усадьбу. Хозяйка решит.

Мужики погрузили сундук на телегу — вчетвером, потому что он был тяжёлый. Гуннар сел на козлы, и телега медленно поехала к усадьбе. Я увидела её издалека. Стояла на крыльце, смотрела, как телега подъезжает, как Гуннар спрыгивает, как мужики разгружают большой кованый сундук. Я спросила: