Книга Хозяйка разрушенного поместья, страница 22 – Майя Саммер

Этой секунды мне хватило. Я рванулась к дому. Ноги стали ватными, сердце колотилось в горле. Я бежала, не чувствуя под собой земли, прижимая к груди дочь, которая начала пронзительно плакать.

Я не оглядывалась. Слышала за спиной только еще один рык волка и яростное кошачье шипение.

Ворвалась в холл, уронила засов на дверь и прислонилась к ней спиной. Только тогда я смогла перевести дух. Колени дрожали. Малышка ревела, испуганная и моей паникой, и резким движением. Я стала качать ее, бормотать что-то успокаивающее, но голос срывался.

Через некоторое время в дверь поскребли. Я вздрогнула, прижалась к стене. Но за дверью раздалось знакомое, требовательное мяуканье. Я отодвинула засов на щелочку.

В проем протиснулся наш кот. Он вошел важно, как полководец после битвы. Шерсть его еще была слегка взъерошена, но он уже не шипел. Он подошел к моим ногам, потерся о сапоги, громко замурлыкал, будто говорил: «Ну? Все живы? Я справился». Потом ушел к печи, свернулся клубком и закрыл глаза. Дело сделано.

Вечером, когда вернулись Грета с Митькой, я рассказала им о волке. Митька сразу схватился за топор.

— Надо его найти. Пока он не привел других, – сказал он, и в его глазах засветилась не детская суровость.

— С ума сошёл? – остановила я его. – Ночь на носу. Там может целая стая уже собралась!

Эта встреча напомнила мне, как хрупко наше благополучие. Я отвлеклась на быт, на запасы, и забыла, что живу теперь на краю дикого леса, где свои законы. Расслабляться нельзя. Ни на миг.

Мой мир, в котором я была в безопасности остался в прошлом. Нужно учиться выживать в этом, если хочу жить.

Хотя старая жизнь с каждым прожитым здесь днём казалась мне всё более и более далёкой. Словно это было в каком-то фильме, а не в реальности.Встреча с волком напугала. А ещё дала понять - если взрослый человек ещё что-то может противопоставить опасности, то малышка абсолютно беззащитна.Для неё нужно создать безопасное пространство.

Той же ночью, когда малышка заснула, а Митька устроился на своей перине, я поговорила с Гретой.

— Нам с дочкой нужно отдельное место, – сказала я тихо. – Делить всем вместе комнату уже неудобно.

Грета кивнула. Она все понимала без лишних слов.

— На первом этаже есть маленькая комната, гостевая, рядом с кухней, – сказала она. – Там сыро, но печную трубу от кухни можно развести. Окошко маленькое, его легко прикрыть. Почистим, протопим.

Что-то внутри перевернулось. Я ведь княжна! Настоящая Фрея пришла бы в ужас от такой перспективы, но Ефросинья понимала – чтобы жить долго и счастливо нужно сначала выжить. А уж потом создавать условия и задирать нос.

На следующий день мы начали расчищать комнату. Это была каморка, заваленная старыми поломанными стульями, пустыми бочками и тряпьем. Мы с Гретой выгребли все, вымыли стены и пол.

Митька нашел в сарае лишнюю железную заслонку и приладил ее к печной трубе, чтобы можно было греть нашу новую комнатку. Пол мы застелили старыми, но чистыми половиками, а в углу встала кровать. Мы притащили с чердака пару старых, но крепких сундуков для вещей. Было тесно, но уютно и, главное, безопасно. Дверь была толстая, с крепким засовом изнутри.

Пока мы обустраивались, я поднялась на чердак еще раз, поискать хоть какую-то ткань для занавески на маленькое окошко. И нашла не тряпки, а целый сундук платьев. Они лежали под холстом, аккуратно сложенные, пересыпанные сухой лавандой и полынью от моли.