Книга Хозяйка разрушенного поместья, страница 4 – Майя Саммер

И тут, сквозь страх и слабость, во мне что-то щёлкнуло. Опыт жизни, где тебя тоже нередко не считали за человека, дал о себе знать. Я медленно, с видимым огромным трудом приподнялась на локтях. Каждый мускул кричал от протеста. Но я не просто встала.

Я посмотрела прямо в его бесцветные глаза. Не с вызовом — на это у меня не было сил. А с достоинством, которое он не ожидал увидеть.

— Господин Ханс, — сказала я тихо, но чётко. — Ребёнку нужно свежее молоко. И мне… мне нужна хоть какая-то тёплая одежда. Я только после родов. Мы не доедем иначе.

Он замер на мгновение, его брови поползли вверх. Видимо, он ожидал или стонов, или полной апатии. Не этого. Он что-то промычал невнятное, плюнул под колёса и хлопнул дверцей, оставив меня в полутьме.

Никакой одежды или еды мне не светит. Это очевидно.

Я рухнула назад, исчерпав весь запас сил. Сердце бешено колотилось. Это была мелочь. Ничтожная попытка. Но она была. Первый шаг в этой новой, страшной реальности.

Снаружи доносились приглушённые голоса, ржание лошадей. Я лежала и смотрела на корзину, откуда снова послышался тихий кряхтящий звук. И вдруг, сквозь страх и боль, сквозь невообразимость всего происходящего, ко мне прорвалось странное, тихое чувство. Острое, щемящее, совершенно новое. Ответственность. И любовь. Не моя. И в то же время уже моя.

— Всё будет, — прошептала я в полутьму, не зная, кому — себе, ей, или той, чьё тело я заняла. — Всё будет, малышка. Я нас вытащу. Я обещаю.

Но как? Слабая, безоружная женщина с новорождённым на руках и одной юной, запуганной служанкой против жестокого мужа-князя, его любовницы и их слуги-убийцы?

Пока ответа не было. Был только холод кареты, звук детского дыхания и далёкий, ледяной ветер, завывавший в вершинах сосен где-то там, на холмах.

И вдруг дверца снова резко распахнулась. На пороге стоял не Ханс. Какой-то незнакомый мужчина в поношенной, но добротной дорожной одежде. Он пристально посмотрел на меня, потом на корзину, и его лицо выразило удивление.

— Прошу прощения за вторжение, ваша светлость, — произнёс он негромко, но так, что каждое слово было отчётливо слышно. — Но мой господин, остановившийся здесь же, увидел герб на вашей карете. Он просит вас оказать ему честь и разделить с ним трапезу у огня. Он… был хорошо знаком с вашей покойной матерью.

Мысль о том, чтобы выйти, показалась мне безумием. Карета хоть и тряская, но всё же защита.

Встреча с неизвестным «господином», который «хорошо знаком» с моей покойной матерью - это риск.

Страх зашевелился холодным червяком в животе. А если он друг Вольдемара? Или, что хуже, Эммили? Прислан убедиться, что «всё идёт по плану»? Или просто любопытствующий аристократ, чья помощь может обернуться ещё большей бедой?

Моё нынешнее положение — ненужная жена, сосланная в дальнее поместье — делало меня уязвимой для любого, кто пожелал бы воспользоваться ситуацией.

Но какой у меня был выбор? Лежать тут и ждать, пока Ханс решит, что мы достаточно ослабли, чтобы «нечаянно» заблудиться в лесу или умереть от лихорадки? Или попытаться зацепиться за этот странный шанс, пусть он и выглядит как тонкий лед над глубокой водой.

Я посмотрела на корзину. Малышка тихо похныкивала. И это решило всё.

— Грета, — позвала я, когда девушка, красная от холода и смущения, вернулась с ведром воды. — Помоги мне встать. И… принеси ребёнка. Я возьму её с собой.