Книга Хозяйка разрушенного поместья, страница 43 – Майя Саммер

Следующая. Ещё одна. Ещё.

Я лезла, обдирая руки, сжимая зубы, ненавидя этот лес, эту ночь, этого проклятого Рагнара, который бросил меня здесь. И себя за то, что не смолчала. За то, что не позволила нести себя дальше.

Я забралась высоко. Ветки здесь были толстые, удобные, можно было сидеть, привалившись к стволу. Я устроилась, обхватила дерево руками и замерла.

Снизу доносились звуки.

Ночной лес жил своей жизнью. Где-то ухнула сова. В кустах прошуршало что-то мелкое. Вдалеке завыли волки.

Я сжимала нож в руке и смотрела в темноту.

Сколько я просидела так — не знаю. Час, два, три. Нога болела, руки затекли, глаза слипались от усталости. Я боролась со сном, понимая, что если засну — упаду. Сломаю шею, и никто не найдёт моё тело.

В голове крутились мысли о Лине. Она там, в поместье, спит в своей колыбели. Рядом Грета, Митька. Они, наверное, с ума сходят от беспокойства. Ищут меня?

Завтра. Завтра я найду дорогу домой. Обязательно найду.

Грета, Митька, Лина. Моя семья. Мои люди. Они ждут меня. Я не имею права умереть здесь.

Я сжала нож крепче.

И вдруг услышала.

Шаги.

Кто-то шёл по лесу. Тяжело, не скрываясь, ломая ветки. Шёл прямо к моему дереву.

Я замерла, вцепившись в ствол. Вглядывалась в темноту, пытаясь разглядеть, кто там.

Медведь? Волк? Кабан? Тёмный бог собственной персоной?

Шаги приближались. Я услышала дыхание. Тяжёлое, хриплое. Звериное.

Сердце заколотилось где-то в горле. Я подобрала нож, приготовилась. Если полезет на дерево — я ударю. Ткну в морду, в глаза, в глотку. Я не сдамся.

Шаги стихли прямо подо мной.

Я затаила дыхание. Смотрела вниз, в черноту, и ничего не видела. Только слышала, как там, внизу, кто-то дышит. И молчит.

Потому что в следующую секунду меня схватили за ноги и дёрнули вниз.

Я закричала.

И выбросила вперёд руку.

Нож вошёл во что-то мягкое, тёплое. Брызнула кровь. Я услышала рык — не звериный, человеческий, полный боли и ярости. И покатилась вниз, срываясь с веток, ломая сучья, падая в темноту, в пустоту, в никуда.

Я падала.

Ветки хлестали по лицу, по рукам, по телу. Я пыталась за что-то ухватиться, но пальцы соскальзывали с коры.

Мы рухнули на землю вместе. Коротки, но яркий полёт закончился ударом о землю.

Я ударилась спиной, задохнулась. Сверху на меня навалилось тело — тяжёлое, горячее. Осознание роковой ошибки накрыло с головой.

У меня тряслись руки. Я шарила по его телу, пытаясь найти рану, понять, куда я его ударила. Пальцы нащупали мокрое, липкое, горячее. Кровь.

— Рагнар? — спросила я, задыхаясь.

Нащупала его руку, предплечье. Под пальцами была глубокая рана, из которой хлестала кровь. Я прижала ладонь, пытаясь остановить, но кровь текла сквозь пальцы.

— Прости, — зашептала я. — Прости, прости, я думала, зверь. Я испугалась. Ты схватил меня за ноги и…

— Молчи, — перебил он. Голос его был хриплым, но твёрдым. —  Жива?

— Что?

— Жива, спрашиваю? Не убилась?

Я только сейчас поняла, что он спрашивает про меня. Моё падение полная глупость, по сравнению с тем, что я ударила ножом Рагнара!

— Жива, — выдохнула я. — Нога болит. Но жива.

Он хмыкнул. Коротко, зло, но в этом звуке мне почудилось что-то похожее на облегчение.

Рядом чиркнуло кресало.

Я зажмурилась от внезапного света, а когда открыла глаза, увидела над собой испуганное, бледное лицо Митьки.