Книга Хозяйка разрушенного поместья, страница 44 – Майя Саммер

— Госпожа! — закричал он. — Госпожа, вы живы!?

Я попыталась встать, но Рагнар всё ещё лежал на мне, прижимая к земле. Митька поднял факел выше, и свет залил всю поляну.

Я увидела кровь. Она пропитала рукав Рагнара, испачкала мои руки. Его лицо — бледное, с дикими, горящими жёлтыми глазами. В них не было боли. В них была ярость. И ещё что-то, чему я не могла найти названия.

— Рагнар, — прошептала я.

— Слезь с неё, — сказал Митька дрожащим голосом. — Слезь, а то я тебя…

— Помолчи, малец, — оборвал Рагнар. И медленно, с трудом, приподнялся на здоровой руке.

Я села. Руки тряслись, в голове гудело. Смотрела на свою ладонь, измазанную его кровью, и меня мутило.

— Прости, — повторила я. — Прости меня. Я правда подумала, что это зверь.

— Хватит, — сказал он жёстко. — Я понял.

Он сел на землю, прислонился спиной к дереву. Зажал рану здоровой рукой. Смотрел на меня, и в его глазах уже не было ярости. Только усталость и какая-то странная усмешка.

— Ты ударила меня, — сказал он. — Это хорошо.

— Хорошо? — я не верила своим ушам. — Я чуть не убила тебя!

— Но не убила. — Он поморщился. — Глупая.

— Зачем было хватать меня за ноги!? — выкрикнула я. — Что я должна была думать?

— Что я вернулся, — ответил он просто.

Я замолчала. Раздражение перемешивалось со страхом за этого упрямого, опасного мужчину.

Митька стоял рядом, переводил взгляд с меня на Рагнара и обратно. Факел в его руке дрожал.

— Госпожа, — сказал он тихо. — Мы вас обыскалась. Берег весь обыскали. Лошадь чуть не загнали, пока вас искали. А этот… — он кивнул на Рагнара, — сказал, что знает, где вы.

— Вы пришли вместе? — спросила я.

— Я встретил его в лесу, — буркнул Митька. — Он сказал, что вы тут, одна, с вывихом. И повёл.

Я посмотрела на Рагнара. Он сидел бледный, зажимал рану и молчал.

— Дай перевяжу, — сказала я.

— Я сам.

— Дай, я сказала.

Он не стал больше спорить. Протянул руку, и я увидела рану. Глубокая, длинная, но, кажется, ничего важного не задето. Я разорвала подол своего платья, туго перевязала, стараясь не смотреть ему в лицо. Он молчал, только иногда шипел сквозь зубы.

— Готово, — сказала я.

— Садись на носилки, — приказал он, вставая.

— Я сама дойду.

— Садись, — повторил он жёстко. — У меня нет сил с тобой спорить. А у твоего мальчишки нет сил тащить тебя на руках, если ты упадёшь. Садись.

Я села.

Он перекинул ремень от носилок через плечо, Митька подхватил с другой стороны. Мы двинулись через лес.

Я лежала и смотрела в небо. Начинало светать. Где-то запели первые птицы. А я думала о том, что этот человек, который бросил меня умирать, всё-таки вернулся. И привёл Митьку. И сейчас, раненый, тащит меня домой.

Дома нас ждала Грета.

Она стояла на крыльце с Линой на руках, вглядываясь в утренний туман. Увидела носилки, меня, залитую кровью, и побелела.

— Госпожа!

— Всё в порядке, — сказала я, когда меня опустили на землю. — Не кричи.

Лина увидела меня и зашлась криком. Она тянула ручки, извивалась, пыталась вырваться из рук Греты. Я взяла её, прижала к себе. Она вцепилась в меня маленькими ручками, уткнулась носом в шею и затихла.

— Соскучилась, — сказала Грета, и голос её дрожал. — Всю ночь не спала, всё вас ждала. А Митька как ушёл, я думала, с ума сойду.

— Всё хорошо, — сказала я. — Все живы.