Книга Психотомия, страница 101 – Игорь Артюхов

— Ерофей Андреевич, – министр внезапно перебил его, по-отечески похлопав по плечу, – вы всегда можете обратиться ко мне напрямую. Мобильный мой у вас есть. И в особенности мы с Лидией Николаевной всегда готовы вам помочь…

Вот это «всегда» с таким странным ударением неприятно кольнуло тогда, и при воспоминании – прямо сейчас. Марцыпанов влил в себя третий бокал трясущейся рукой, а с министра тем временем благоговейно-дипломатическая маска вдруг резко сползла с его лица:

— Будем на связи, – произнёс тот внезапно твёрдо и без улыбки и отвернулся к полной, увешанной разноцветными бусами внештатнице по токсикологии.

Марцыпанов тогда пошатнулся и выронил бокал, который с хрустом обрушился на паркет. Он рефлекторно опустился на корточки помочь официанту собрать осколки – и вот тут, снизу, под другим углом, увидел руку министра, опустившуюся по шву его брюк. Огромный серебряный перстень с широким ободом вокруг чёрного блестящего камня – такой вычурный, какие носят скорее цыганские бароны, чем люди на ведомственных должностях. Министр стоял и мило беседовал с внештатницей по токсикологии… Ведь точно!

Главврач Марцыпанов стоял в клубах оседающего пара и смотрел на душевой поддон, где скрученные пучки его волос цеплялись за решётку слива и кружились в водяной воронке. Он провёл ладонью по голове и понуро уставился на прилипшие к ней пряди, потом опустил глаза снова на ноги и присмотрелся. Ногти были неожиданно потрескавшиеся, набухшие, да ещё и с нехорошим янтарным отливом.

Он прокручивал и прокручивал в голове эту сцену. Министр отворачивается от него и идёт к токсикологу, и она встречает его с той же ровной улыбкой, но при этом как странно косится на него. Мельком, через плечо главе местного Минздрава, секунду – не больше, – и отвела глаза. Он тогда не придал этому никакого значения…

Откуда она вообще взялась на этом вечере? Внештатница пусть и единственная на весь округ, но из соседнего региона, – это раз. Приехала именно сюда, именно в этот день, именно на этот приём – это два. Вообще появление человека из соседнего региона на таком мероприятии – это уже само по себе деталь, на которую надо было обратить внимание ещё тогда.

Почему залётной внештатнице стоять и мило трещать с министром, который через месяц-другой должен был отправиться на выход? Люди тут с таким весом и должностью обычно чувствуют, кто «хромая утка», а к таким не льнут, а держатся на расстоянии, чтобы не запачкаться. А она – льнула! Стояла рядом, слушала, кивала. Как будто у неё с ним было что-то общее, что-то своё, не имеющее отношения ни к праздничному мероприятию, ни к региональному здравоохранению, вообще ни к чему из того, что происходило в том зале.

Какая-то тайна, наверняка хранившаяся в массивном перстне на пальце у министра. А может, именно из него министр, незаметно хлопнув декоративной крышечкой на печатке, подсыпал ему в бокал порошок?!

Две недели… В голове Марцыпанова укладывались целые группы веществ, которые, попадая в организм, никак себя не обнаруживают, а потом в какой-то момент начинают проявляться. Сначала исподволь: слабостью, давлением, потом суставами, потом уже отваливающейся печенью и выпадающими волосами. Соли тяжёлых металлов! Он вспоминал, что они работают медленно и по нарастающей, и в шампанском не видны никак. Просто прозрачное в прозрачном, пей на здоровье! Накопительные нейротоксины… Те вообще могут месяц молчать, а потом ударить по всем фронтам одновременно. И картина в анализах будет аномальная, непонятная, как будто человек сам себя изнутри разъел. Все эти соединения, само собой, гепатотоксичные – тут тебе печёночные пробы до потолка будут! А главврач частной клиники Носков листал ведь анализы с такими задумчивыми паузами, но он явно не пытался разобраться, а искал подтверждение тому, что и так знает. Потому что в сговоре!