Онлайн книга «Психотомия»
|
Протасов уже час как был на работе и набирал номер главного врача горбольницы, в которой ампутировали конечность несчастной женщине. В этот раз голос его вновь обрёл былую, стальную плотность. Он не просил и не оправдывался – он выдвинул ультиматум. Его версия была безжалостна: главврач пытается сделать стрелочником студента, чтобы скрыть собственные провалы и внутрибольничную инфекцию. Леонид Никодимович холодно пообещал обрушить на больницу такой вал проверок, что учреждение весь бюджет на штрафы выгребет. В трубке повисла пауза. Главврач, человек опытный и не робкого десятка, ответил с усталой уступчивостью, но не капитуляцией: — Леонид Никодимович, ну это максимально неконструктивно, всё, что вы говорите. Во-первых, на вашего сына я никакой вины не вешаю. Были некие сотрудники скорой помощи, которые очень неудачно провели инъекцию. А кто там был, мне неизвестно. Но вот знаете… Родственники пациентки хотят компенсации, и если они её не получат, то намерены подключить следователей. А они уже будут разбираться, кто там был на скорой помощи, кто что вводил… Мы сами этого категорически не желаем. Но с нашим финансированием… Сами знаете. Будем, в общем, думать, как урегулировать вопрос полюбовно с пациенткой… Протасов мгновенно расшифровал «оппонента»: никакую компенсацию родственники не требуют, главврач просто решил воспользоваться ситуацией и поправить «под шумок» своё материальное положение. Но угроза уголовного дела была реальной – там административный ресурс ректора мог не сработать, и цена, чтобы закрыть вопрос, была бы значительно выше. Речь шла вовсе не о деньгах, а о репутации на очень тонком льду предыдущих косяков его сына. Поэтому сделка была принята молча. Пачки купюр, плотно упакованные в «кирпичики», заняли в этот раз целых три массивных конверта. Водитель с привычной немногословностью молча принял груз и отбыл по указанному адресу. * * * Последующие дни в доме Протасовых текли в обманчивом спокойствии, хотя семейная жизнь вошла в фазу более-менее осязаемого, хрупкого перемирия. Максим появлялся за столом, стараясь не встречаться с родителями взглядом. Его лицо заживало, но багровые пятна под кожей ещё долго напоминали о «разговоре» на кухне. Лида вновь стала призрачной: работа, конференции, заграничные отели и привычные внутренние переговоры с самой собой в ванной. Но Протасова стало больше беспокоить другое – он начал улавливать новые тревожные сигналы. Вот, например, хорошо знакомый чиновник из мэрии вдруг оказывался «на совещании», когда Леонид Никодимович звонил по важному вопросу. Подчинённый завкафедры, прежде подобострастно кивавший, позволил себе вскользь усомниться в одном из пунктов обсуждаемой повестки. В коридорах университета, едва появлялся ректор, голоса коллег затихали на полуслове, повисая в воздухе прозрачным облаком. Ректор кожей ощущал, как незримый фундамент его власти даёт тончайшую трещину – каждой клеткой своего опыта, как старый капитан улавливает неуловимую вибрацию корабля, предвещающую шторм. Он остался один в своём кабинете в очередной раз, когда за окном уже сгустились сумерки. Стекло же теперь отражало только его собственное лицо – уставшее, измождённое и несколько осунувшееся. Протасов откинулся в кресле и смотрел в потолок, по которому ползла тонкая трещина. Интересно, раньше он её не замечал. Надо будет просто позвать рабочих, чтобы зашпаклевали. Это простое решение проблемы. Нанести густой раствор на мастерок, замазать трещину, дать просохнуть, а потом подбелить. |