Онлайн книга «Психотомия»
|
— Это… Наверное, не тот файл, – пробормотал он, листая дальше. Кардиолог. Невролог. Он включал их подряд, выкрутив громкость на максимум, почти прижимая динамик к уху. Голоса врачей звучали буднично и профессионально, но фразы, которые он дотошно переводил со словарём, вылавливая из памяти все зазубренные словечки на латыни, просто исчезли. — Я… я их выкачал! Они были! Вот, подождите! Здесь гинеколог вызывал Вельзевула! – Максим чётко воскресил в памяти фразу, которую врач прокричал с утробной натугой там, на аудиомониторинге: «Per hanc portam salutis… sanguinem primum Beelzebub dedicamus». Файл № AM-777-1023. Кабинет гинеколога. Время 12:00. Врач (спокойный, деловой женский голос): На что жалуетесь? Пациентка (смущённо): У меня… ощущения неприятные. Сухость. Там… внизу. Врач: Поняла… При осмотре вижу лёгкое раздражение слизистой… кхм… вульвы. Скорее всего, неспецифический вульвит. Говорите, бельё новое синтетическое купили? Рекомендую гипоаллергенное мыло, хлопковое бельё и смягчающий… Максим медленно опустил смартфон на стол и, сгорбившись, опёрся локтями о полированную поверхность, сжав ладонями затылок, будто пытаясь удержать череп от раскалывания. В ушах снова застучало. Главврач, сложив пальцы «домиком», произнёс тихим, задумчивым голосом: — Максим Леонидович, давайте мы правильно поймём вашу логику. Вы услышали в записи стандартный гинекологический термин «вульва». И на основании этого… Вы решили, что врач произносит, как вы указали в докладной, имя… Как вы сказали… Демона Вельзевула? Это верное понимание вашей позиции, ради которой вы нас собрали? В кабинете повисла гробовая тишина – врачи уже даже не смеялись и не переглядывались, а просто вжались в стулья, выжидающе глядя на главврача. Максим не находил, что ответить, просто качая головой, но эту тишину внезапно разрезала вибрация телефона. Взгляд его, полный растерянной ярости, упал на экран. С фото на него смотрело собственное, но куда более холодное и собранное лицо. — Извините. Мне… отец звонит. Можно? У главврача, застывшего с полуоткрытым ртом, внезапно сползло всё напряжение и вопросительное недоумение, сменившись гладкой, отстранённой учтивостью. — Да-да, конечно, пожалуйста, – произнёс он ровным деловым тоном, словно последних пятнадцати минут не существовало. – А вы, коллеги, можете идти. Мы тут… Разберёмся сами. Врачи с облегчением начали вставать, направляясь к выходу, будто демонстративно не глядя на Максима, который поднял трубку и вышел вслед за всеми в коридор. Голос отца звучал неожиданно тепло, бархатисто и добродушно. — Сынок, привет! – в голосе явственно читалась почти отеческая улыбка. – Где ты сейчас? — Я… На работе, – выдавил Максим; его собственный голос показался ему хриплым и чужим на фоне этого непривычного, душевного тембра. — Ясно! – ответил отец мягко, с лёгкой одобрительной ноткой. – Слушай, я тут в Москву заскочил по делам. Давай-ка прямо сейчас увидимся. — Пап, ты не говорил, что в Москве будешь… А что… что-то случилось? – спросил Максим, чувствуя, как привычно холодеют ладони. — Да что ты, нет! – коротко засмеялся Протасов-старший, словно отмахиваясь от пустой тревоги. – Просто посидим, поболтаем. Рабочий день у тебя через десять минут кончится. Я адрес продиктую, подъезжай, хорошо? Очень тебя жду! |