Книга Психотомия, страница 64 – Игорь Артюхов

Никита обратил внимание на незнакомку. Невысокая, в строгом тёмном костюме, она перебирала спонсорские буклеты, поправляя ниспадающие на плечи волосы цвета спелой пшеницы. Невзначай обернулась… Диафрагму Тхоржевского прошила насквозь трепанационная дрель. Он замер. Это было не анатомическое сходство, а скорее эхо. Эхо его матери. Та же плавная округлость щёк, складывавшаяся в искреннюю, беззащитную улыбку. Такие же лучистые глаза, в которых читалась не наивность, а глубокая, природная и слегка грустная доброта.

Её лицо было живым. Стоило ей кивнуть кому-то в ответ на приветствие, как сосредоточенность тут же сменялась детским, незамутнённым радушием, проявлявшимся ямками на щеках. В мягкой овальной лепке её черт совершенно не было той угловатой, искусственной стервозности, что сквозила в лицах профессорских ассистенток, надменно поправлявших в первых рядах свои именные бейджи. Она была другой.

* * *

Тхоржевский выдохнул, отошёл в сторону и набрал номер матери, с которой созванивался поболтать только накануне вечером.

— Сынок, что-то случилось?

— Нет… У тебя всё нормально? Я тут на конференции просто…

— Да, всё хорошо. Тебе вот Андрей привет передаёт… – на том конце трубки зазвучал отдалённый невнятный бас.

— Ладно… Я потом перезвоню, – с лёгким раздражением ответил Тхоржевский и сбросил вызов.

Он вернулся к столику, где возле незнакомки уже стояли трое его коллег. Вокруг неё сгустилось небольшое, но очень узнаваемое облако – его команда. Те, с кем он прошагал через сотни часов у операционного стола.

Первый – Сергей, анестезиолог и ровесник Никиты. Высокий, жилистый, с вечно взъерошенными тёмными волосами и быстрыми глазами. Его подвижный интеллект был помножен на звериную интуицию, он мог по едва уловимым изменениям на мониторе предсказать надвигающиеся проблемы за минуты до их начала. Второй – Азат, самый молодой в связке, второй хирург. Сухопарый смуглый «качок» с пронзительным взглядом и вечной циничной ухмылкой. Третьим был Олег Николаевич, заведующий отделением, старше Никиты на семь лет. Настоящий медведь-великан с мощными плечами, густой бородой и спокойными, глубокими глазами. Он стоял, слегка склонив голову к незнакомке, и его огромная ладонь собственнически лежала на её плече. В этот момент Никита и приметил обручальное кольцо на её пальце. Оно явно было парой к массивному золотому кольцу на руке заведующего.

— А ты, Никита, не знаком, да? – в голосе шефа, обычно сухом, пробилась нотка гордости. – Вот и Анна о тебе только слышала. Знакомься, супруга моя…

— Никита Данилович. Очень приятно, – Тхоржевский почти невесомо пожал её руку.

— Гинеколог, между прочим. Спасает своё женское царство подальше от наших кровавых кошмаров, – почти торжественно прогудел заведующий.

Анна смущённо улыбнулась – той самой материнской, беззащитной улыбкой.

— Мужики, я на секунду отойду, созвон у меня, – бросил Тхоржевский и, переминаясь с ноги на ногу, поспешил скрыться в толпе.

Коллеги рассеянно кивнули, вновь погрузившись в обсуждение хирургического робота. Тем временем Никита торопливо зашагал к выходу. Дверь в холл захлопнулась, отсекая гул голосов. Он медленно прошёл по коридору к лифту, спустился и выскочил на улицу, почувствовав, как прохладный воздух ударил ему в лицо. Прислонился затылком к колонне крыльца и прикрыл глаза.