Онлайн книга «Психотомия»
|
Алкоголь наконец заставил отступить волну отчаяния, сменив гложущий нервяк долгожданной лёгкостью. Настроение Тхоржевского резко качнулось вверх. Он сорвался с места и шагнул в самую гущу танцпола. Тело, годами приученное к точности, теперь двигалось неуклюже, угловато, постоянно выпадая из ритма. Никита нелепо, по-стариковски выкидывал руки и ноги в такт музыке, задевая окружающих. Но в очередном прыжке, сквозь мелькание лиц и стробоскопов, он выхватил знакомый силуэт… Кое-кто сидел вполоборота у барной стойки: длинные светлые волосы, тот самый наклон головы, те же округлые линии. Тхоржевский рванулся сквозь толпу, стараясь не расталкивать людей слишком грубо. Его рука дёрнулась и мёртвой хваткой вцепилась незнакомке в запястье. — Аня! – прокричал он ей в самое ухо сквозь рвущий техно-бас. Девушка обернулась. Однако лицо было другим. Совсем другим. Милое, кругловатое, с густо накрашенными ресницами и лёгким недоумением в глазах. Обычная девушка, немного уставшая, возможно скучающая в одиночестве или ожидавшая подруг. В её взгляде не было ни злобы, ни испуга – только невольное любопытство к мужчине, выкрикнувшему чужое имя. — Ой… Извините! Обознался! Она молча пожала плечами и вернулась к своей тёмно-зелёной жидкости в бокале. Тхоржевский махнул бармену рукой, заказав ещё виски. Но на секунду ему показалось, что он как-то слишком резко отвернулся от незнакомки, почти грубо. Невежливо как-то. Никита повернулся к девушке, выдавил из себя улыбку и прокричал сквозь музыку, чуть наклонив к ней голову: — Я вас угощу! * * * Он пришёл в себя на кровати в незнакомой квартире. Сознание вернулось резко, принеся чувство неестественной трезвости. Никита лежал на спине, глядя в чужой потолок. Голова не болела. Во рту не было ни сухости, ни привычного ощущения, словно в него нагадили кошки. Он медленно повернул голову и скользнул взглядом по комнате. Потолок был низким, с одной люстрой в центре с неброским плафоном с матовым стеклом. Обои под «песок», местами потёртые у плинтусов, но чистые. У стены стоял комод из светлого дерева с аккуратной стопкой книг, рядом – трюмо с откидным зеркалом, заставленное флаконами духов, щётками для волос и коробкой с бижутерией. В комнате царил удивительный порядок. Ни пустых бутылок из-под вина на полу, ни рваных презервативов, ни женских чулок – ни следа бурной ночи. Откинув одеяло, он сел, ощутив странную лёгкость в теле. Память работала рывками: бар, виски, отъезд из больницы… Он попытался прокрутить события назад. Коллеги, операционная… Мозг будто заклинило на поиске нужного файла. Никита перебирал последние вмешательства: аневризма, гематома… И только через несколько секунд всплыло: пациент с эпилепсией. Удаление очага. Глаз Олега Николаевича… Удивительно, но он не сразу вспомнил что это была за операция, которую он провел всего сутки назад. Поутру всегда накатывает похмельная тревога, но сейчас Тхоржевский чувствовал, что начинает нервничать из-за того, что она абсолютно отсутствовала. На секунду он замер, прислушиваясь к звуку детского смеха и звону посуды. В комнату вплыл густой запах домашней еды. Никита огляделся. На прикроватном стуле лежала стопка одежды. Его тёмно-синие джинсы, сверху сложенная с несвойственной ему аккуратностью чёрная футболка. А вот кофта на спинке стула была какая-то странная. Он повертел её в руках. Вроде похожая на ту, что он надевал вчера, – та тоже была тёмная, почти чёрная. Но эта отливала зеленоватым, чёрно-болотным. Никита нахмурился. Не мог ли он перепутать и унести спьяну чью-то чужую? Пожав плечами, он торопливо оделся и шагнул из комнаты в узкий коридор, в конце которого, в дверном проёме без самой двери, виднелась кухня. |