Книга Свадьба в Чертолесье, страница 116 – Полина Луговцова

Самое лучшее из того, что он мог сделать прямо сейчас — это подыскать более или менее подходящее место для ночлега и постараться хоть немного поспать, чтобы восстановить силы к утру. Уснуть прямо здесь, под сосной, показалось ему плохой идеей: ствол у подножия был совсем голым, ветвистая крона находилась высоко над землей. Но и уходить далеко отсюда было нельзя, вдруг он потом не сможет вернуться к этой сосне, а она должна послужить ему ориентиром для того, чтобы найти тропинку, о которой говорила Заряна.

Ни на что особенно не рассчитывая, Иван окинул критическим взглядом окружающее пространство и приметил огромную ель неподалеку, чьи нижние ветви опускались к самой земле, образовывая некое подобие шалаша. С виду идеальное убежище — непроницаемое для дождя, ветра и посторонних глаз — имело один существенный недостаток: оно было очень колючим. Пока Иван, распластавшись на земле, заползал туда, острые и жесткие иголки искололи его так, что на нем живого места не осталось, и потом, когда он наконец добрался до свободного пространства под елью, все тело начало нещадно зудеть. Он уже подумал, что уснуть ему так и не удастся, однако усталость взяла свое и сон сморил его уже через пару минут, темный, тяжелый, без сновидений.

Утро ворвалось в его убежище тысячей тончайших солнечных лучей, с легкостью пронзивших хвойную броню, которая ночью казалась такой неприступной. Иван заворочался, не сразу сообразив, где находится, и, напоровшись на колючую преграду, инстинктивно взмахнул руками, отталкивая ее от себя. Сверху градом посыпались шишки и сухая хвоя, а затем свалилось что-то более крупное и увесистое. Ударив его по голове, оно с глухим стуком плюхнулось рядом с ним. В первое мгновение Иван решил, что на него упала, сломавшись, толстая ветка, но, пошарив по земле руками, чтобы убедиться, что не ошибся, он неожиданно нащупал нечто слишком гладкое для того, чтобы оно могло быть частью этой ели или даже частью леса. Обнаруженный предмет был явно не природного происхождения, но царивший под елью сумрак не позволял разглядеть его как следует.

Иван подобрал находку и, зажав ее под мышкой, выполз из-под тяжелых еловых ветвей, которые на этот раз не только искололи его, но еще и окатили холодным душем из утренней росы. Он даже не поморщился. Все его внимание сосредоточилось на предмете, который он держал в руках. При свете дня стало ясно, что это портфель, старый, потертый и весь покоробленный. Застежка, насквозь проржавевшая, рассыпалась в прах, едва он коснулся ее. И тотчас из портфеля посыпались бумаги — желтые, полуистлевшие, покрытые синеватыми разводами от расплывшихся чернил. Прочитать на них что-либо было невозможно. Иван разочарованно вздохнул и прежде чем выбросить портфель, основательно потряс его на всякий случай. Как оказалось, не зря: оттуда выскользнула тетрадь в коричневой обложке из искусственной кожи. Упав к его ногам, она раскрылась, и Иван оторопел, увидев на ее страницах знакомые рисунки.

— Быть этого не может! — воскликнул он, склоняясь над тетрадью, откуда на него мрачно взирал лысый старик с амулетом-«глазом» на груди, а рядом, на соседней странице, сквозь хаотичное переплетение карандашных линий проступали суровые лики языческих идолов.