Книга Свадьба в Чертолесье, страница 126 – Полина Луговцова

Двое других из числа «нужных» людей, Евсей и Панкрат, стоявшие по обе стороны от Клима, выглядели не столь пугающе, но имели не менее отталкивающий вид: один — приземистый, красномордый, с бычьей шеей, другой — тощий, как жердь, с длинными руками, свисавшими до колен. Поодаль топтался четвертый — юнец с золотыми кудрями, миловидный, как девушка. Несмотря на то, что внешне он разительно отличался от своих собратьев, по его холодным безжизненным глазам было видно, что у него такое же нутро, как и у них — обтесанное по лекалу Велемудра.

Во мраке угадывалось еще несколько мужских фигур, рассредоточенных вдоль ограды капища. Гордей неприятно удивился, заметив, что их довольно много. «И все они подчиняются Велемудру! Если он пожелает, то запросто сможет свергнуть меня, — промелькнула у него неприятная мысль, и тотчас прорезался внутренний голос, который не очень уверенно возразил: — Нет, Велемудр никогда так со мной не поступит! По крайней мере, пока у меня есть эта штука». Гордей схватился за свой амулет, как утопающий за соломинку, и с горечью подумал о том, что за всю жизнь так и не встретил ни одного человека, которому мог бы доверять, как самому себе.

Раньше у него была надежда на сына, но теперь… Как Велеслав переживет утрату дочери? Вдруг воспылает ненавистью к своему отцу?

Велеслав стоял у края капища, бледный, как луна, которая только начала подниматься над лесом. На первый взгляд, держался он неплохо, на его лице не было заметно ни тревоги, ни отчаяния — только ледяное спокойствие человека, который разучился чувствовать. Вероятно, поэтому Гордей поначалу принял его за одного из «нужных» людей, не сразу признав в нем своего сына.

Взгляд Велеслава, казалось, прирос к алатырному камню и мешку, в котором скрывалась его дочь, но вдруг метнулся в сторону, к Гордею. Сын приосанился, увидев отца. В его глазах читалась покорность, появившаяся там с тех пор, как он нашел в сундуке Веданы убитого младенца. После этого Велеслав больше никогда ему не перечил. «Не станет перечить и теперь», — решил Гордей и бросил собравшимся:

— Час пробил! Приступим!

Клим шагнул к алатырному камню, развязал веревки, стягивавшие мешок, и рывком сдернул его с Заряны. Ее голова безжизненно запрокинулась, открывая взгляду Гордея бледное лицо, которое показалось ему безжизненным.

— Вы что, убили ее?! — воскликнул он, притворяясь разгневанным.

Клим почесал затылок, с укоризной посмотрел на Евсея и угрюмо буркнул:

— Пришлось малость утихомирить. Она дралась, как бешеная. Мы ее слегка стукнули по голове, но она дышит, я проверил.

Гордей приблизился к Заряне и, склонившись над ней, прислушался к ее дыханию. Оно было слабым, но ровным.

— Живая, — подтвердил он, сдерживая разочарованный вздох. — Хорошо. Значит, черти еще не утащили ее душу в пекло. Давайте же вместе поможем ей очиститься, чтобы боги узрели ее и проводили в светлый мир, к нашим прародителям.

Воздев руки к небу, Гордей начал читать заклинание — точнее, притворился, что читает, а на деле просто нес нечленораздельную несусветицу, которая лилась из его уст бурным потоком, и в ней проскальзывали звуки, не похожие на человеческие; они больше напоминали звуки природы: шелест сухих листьев, скрип старого дерева, протяжное бульканье болота.