Книга Свадьба в Чертолесье, страница 14 – Полина Луговцова

— Не уверена! Я никогда не жила в деревне, не умею топить печь, садить картошку и все такое...

— Это житейские мелочи, научишься! Зато у нас там столько всего интересного, чего нигде больше нет! — В его глазах вспыхнули озорные искорки, и Алисе вдруг показалось, что он все-таки над ней подшучивает.

— Ну так расскажи. Может, мне и захочется поселиться в твоей деревне, — с улыбкой произнесла она.

— Словами трудно объяснить, тебе надо самой все увидеть.

— Ах ты, хитрец! — Она притворилась сердитой. — Заманишь меня в свою деревню, а потом не выпустишь!

— Нет, что ты! Против воли у нас никого не держат! — поспешно заверил Мирон, и Алиса рассмеялась, потешаясь над ним, а заодно и над всем этим странным разговором.

— До моего восемнадцатилетия еще целых пять лет! Слишком далеко, чтобы загадывать.

— Я не загадываю. Я знаю.

— Ну ладно, поживем — увидим! — отмахнулась Алиса, сдаваясь.

В тот день они болтали еще долго. Река вдали переливалась, меняя цвет от полуденного золотисто-медового до серебристо-свинцового, когда солнце, перевалив через зенит, начало медленное и величественное нисхождение к краю земли, чтобы почить в хвойной колыбели темного прохладного леса. Время текло вязко, тягуче, как смола, застывая в янтарные капли, в которых навеки запечатлевались их голоса, смех и тишина долгих пауз, когда их взгляды были красноречивее слов.

Мирон рассказывал ей о своей деревне — затерянном в лесных дебрях уголке, куда не доходили дороги и случайные люди.

— Она называется Неведань. — Он произнес это благоговейным шепотом, будто говорил о древнем божестве.

— Похоже на «невидаль», — заметила Алиса.

— Неведань — значит, неведомая для других, — пояснил Мирон. — Туда ведет опасная тропа через болота. Тот, кто не знает пути, пропадет.

— Как же вы живете? Где берете продукты, одежду, лекарства?

— Нам лес много чего дает: грибы, ягоды, орехи. Рыбу ловим, овощи сажаем — картошку, морковь, капусту. Одежда тоже своя: женщины прядут, ткут, вяжут из шерсти, шьют изо льна. Тулупы, обувь из шкур делают. Ну а из трав лекарственные снадобья готовятся, этим травницы занимаются. В мастерских лепят посуду из глины, плетут корзины, ложки из дерева вырезают. Подушки, перины, одеяла набивают утиным пухом. Время от времени мужики выезжают в поселок с подводой, везут на продажу наши товары, а на вырученные деньги что-нибудь там покупают — муку, крупы, конфеты-пряники всякие, но это не от нужды, а так, побаловаться. Нам от мира ничего не нужно, у нас все есть, — с гордостью подытожил он и добавил с лукавым прищуром: — Все, кроме невест.

— Что-то сомневаюсь я, что невесты соглашаются пойти за женихом в такой медвежий угол! — усмехнулась Алиса, представив себе эту жизнь: почерневшие избы с маленькими оконцами, затянутыми чем-то мутным, а в них — люди, корпящие за работой и с утра до ночи не поднимающие головы.

— Конечно, соглашаются, ведь это лучшее место на всем белом свете, — ответил Мирон без тени сомнения. Помолчав, словно собирая воедино картину, которую видел внутренним взором, он вновь заговорил, на этот раз о лесе: о соснах, пронзающих макушками небо, о березовых рощах с земляничными полянами и россыпью груздей, прячущихся под прелой листвой, о филине, чье уханье разносится в ночи, заставляя замирать сердце, о сизоворонках, вспыхивающих в листве изумрудными и бирюзовыми перьями, точно осколки неба, застрявшие в ветвях.