Книга Свадьба в Чертолесье, страница 15 – Полина Луговцова

Алиса слушала затаив дыхание. Ей казалось, что он рассказывает о каком-то другом, волшебном мире, который может существовать лишь в книгах или фильмах. Перед ее глазами оживали образы: вот пушистая лисица подобралась к самой околице и стоит, припав к земле и принюхиваясь, чтобы определить, в какой стороне курятник, вот лось, огромный и угловатый, как скала, вышел к ручью напиться воды, а вот барсук копошится у склона оврага в поисках места для новой норы. Еще Алиса узнала, что иван-чай распускается лиловыми свечами, и что зверобой, собранный в правильный день, всю зиму хранит в себе силу солнца. А вот о том, что папоротник цветет лишь одну ночь в году и тому, кто найдет его цветок, откроются все тайны мира, она уже слышала где-то, но не верила, считала сказкой. Теперь же, когда ей об этом рассказал Мирон, у нее не осталось никаких сомнений.

— А люди из вашей деревни? — спросила она, дождавшись паузы. — Какие они?

— Хорошие у нас люди, добрые. Каждый занят своим делом и трудится на совесть.

— И кто же распределяет, кому каким делом заниматься? Есть у вас кто-то главный, тот, кто всеми командует?

— Волхв главный. Гордей его зовут. Он старый и очень мудрый, поэтому все его слушаются. Но он не командует, а советы дает, хотя с лодырей спрос у него строгий. Бывает, как глянет — сердце в пятки уходит. А может собрание собрать, чтобы общим судом наказание провинившемуся назначить. Еще он летопись ведет, которая от волхва к волхву передается. Там записано, кто когда родился, кто чей сын или внук, кто кому муж или жена. Но Гордей и без летописи всех помнит: имена, даты, возраст. У него голова, как книга! И телом он крепкий, как кедр. Все у нас на Гордее держится.

Алисе вдруг отчетливо представился этот древний старик с морщинистым лицом, жилистыми руками и глубоко запавшими глазами, глядевшими на нее так, словно она в чем-то провинилась и должна была держать перед ним ответ. Ей стало неуютно, и когда она заговорила, ее голос прозвучал почти шепотом:

— А ты уже знаешь, какое у тебя будет дело? Учишься чему-нибудь?

— Я травы собираю, коренья. Меня бабка Ульяна учит, она знахарка и травница. Я запоминаю, где что растет, когда собирать, как сушить.

— Здорово. А читать ты умеешь?

Он улыбнулся.

— Думаешь, мы дремучие? Нет, у нас люди грамотные, и книги есть. Я уже все перечитал! Самая любимая моя книга — о путешественниках, я ее читал три раза, там рассказывается о местах, где никогда не бывает снега, а деревья растут такие, что под одним листом можно укрыться от дождя, и птицы яркие, как цветы. Читать об этом — все равно что самому там побывать. Книги — это великое чудо! — Его глаза загорелись, и у Алисы защемило в груди — не от жалости, а от смутного ощущения, что в этом мальчишке из неведомой деревни есть что-то настоящее, чего нет в ее реальности, в мире дорогих вещей, вежливых улыбок и хороших манер.

— Расскажи о себе, — попросил Мирон, — и о городе. Какой он? Я никогда там не был.

Она поведала ему о лабиринтах улиц среди бесконечного множества сверкающих витрин и бетонных коробок, о толпах людей, которые вечно спешат, не замечая друг друга, о школах с громкими противными звонками, делящими жизнь на короткие сегменты.

Они говорили, и время текло, незаметное, невесомое, как вода в реке, унося с собой мгновения, которые никогда не вернутся. Солнце, еще недавно стоявшее высоко, вдруг оказалось у кромки леса, и тени вытянулись, стали длинными, синими, легли на реку, на песок и на крышу, где они сидели, окутанные огромным, дышащим коконом из спутанного ивняка.