Книга Тени Грейфолла 1, страница 42 – Алекс Кош

Джоэл ответил не сразу, и уже по этой паузе все стало понятно.

— Я слышал разговоры. Мне было двадцать, я бегал с бумагами и знал ровно столько, сколько положено знать курьеру. — Он отвел глаза. — Говорили, что посольство дроу потребовало выдать тебя, что совет заседал двое суток, но в итоге решение приняли не в вашу пользу. Подробностей я не знаю. Протокол того заседания, если он существует, лежит в ратуше, а не у нас.

— Значит, в ратуше, — прищурившись, проговорил истребитель. — Интересно.

— Себастиан. — Джоэл понизил голос. — Половина людей, сидевших тогда в том зале, сидит там до сих пор.

— Я знаю. — Истребитель приложил пластину к первому листу, и руны вспыхнули янтарным. — Именно это и делает разговор интересным.

Пластина сползла на второй лист, руны загудели ровнее, и Себастиан вдруг остановил её пальцем.

— Ещё один вопрос, и он тебе тоже не понравится. Кто такой Ольсвиг?

— Кто? — не понял Джоэл.

— Дознаватель, чья подпись стоит под постановлением. Ольсвиг, инициалы «Р. М.». Ты его знаешь?

Офицер с усиками, до сих пор старательно изображавший часть меблировки, неожиданно ожил.

— Так он у нас давно не служит, лер. Старики про него вспоминают, вроде толковый был. Уволился ещё до меня, подал прошение по здоровью и уехал, вроде бы в Блэквелл, к родне.

Себастиан очень аккуратно снял пластину с листа и положил её на стол.

— Джоэл. Мне нужна всего одна дата, и я даже не стану просить бумагу. Через сколько месяцев после того, как он подписал это постановление, он подал прошение по здоровью?

Джоэл смотрел на него долгую минуту, потом молча вышел и вскоре вернулся с таким лицом, будто по дороге успел выпить чего-то кислого.

— Через два месяца, — произнёс он ровно. — Прошение по состоянию здоровья, выслуга девятнадцать лет. До полной пенсии ему оставался год.

В комнате повисла тишина, в которой было отчётливо слышно, как за окном шумит дождь.

— Девятнадцать лет, — повторил Себастиан. — Человек тянет службу девятнадцать лет, закрывает дело об убийстве архимага за отсутствием подозреваемых, а через два месяца отказывается от пенсии, до которой ему остался год, и уезжает к какой-то родне.

— Дело может быть и правда в здоровье, — без всякой убеждённости отозвался Джоэл.

— Разумеется, может. Но в Грейфолле оно почему-то слишком часто портится у тех, кто связан со смертью моей матери и сестры. — Себастиан вернул пластину на лист, и руны снова загудели. — Найди мне его личное дело. Не сегодня, не при свидетелях и не через канцелярию. Просто найди и посмотри, куда ему выписывали последнее жалованье.

— А если он действительно просто больной старик, доживающий век в Блэквелл?

— Тогда я потом лично съезжу в гости и извинюсь перед больным стариком.

Три серых листа легли в тубус поверх остальных, и Себастиан впервые за этот день ощутил что-то отдаленно похожее на удовлетворение. Теперь у него было имя мертвого свидетеля, подпись незнакомого дознавателя и три слова про отказ городского совета в защите. Уже неплохо.

— Я закончил копирование, — объявил он, поднимаясь и надевая шляпу. — Оригиналы в целости и сохранности. Господа, благодарю за гостеприимство и содержательную беседу.

Джоэл тяжело вздохнул, глядя на него с искренним сочувствием.

— Знаешь, в школе я тебя искренне ненавидел, но даже тебе не пожелал бы того, что произошло с вашей семьёй.