Книга Пышка для главврача, страница 2 – Эвелин Найт

Входит.

Ну, что я могу сказать. Высокий — да, я со своими ста шестьюдесятью пятью сантиметрами достаю ему примерно до подбородка. Красивый — спорно. У меня лично от таких скулы сводит и желание ёрничать просыпается где-то в районе солнечного сплетения. Но объективно — да, хорош. Широкие плечи, узкие бёдра, дорогой костюм-тройка, который сидит как влитой — явно не из масс-маркета. Тёмные волосы зачёсаны назад, на висках чуть тронуты сединой. Взгляд — как лазерный прицел: методично обводит комнату, ни на ком не задерживаясь. На мне, разумеется, тоже.

— Доброе утро, коллеги. Я Артём Сергеевич Волков. С сегодняшнего дня я ваш главный врач. Прошу любить и жаловать.

Голос низкий, с ленивой хрипотцой, как у человека, который только что проснулся и ещё не выпил кофе, но уже готов разносить подчинённых. Ни одной лишней эмоции. Я внутренне закатила глаза так сильно, что, кажется, на секунду увидела собственный мозг. «Прошу любить и жаловать» — серьёзно? Кто так говорит в двадцать первом веке?

Дальше начался ад.

Он по очереди вызывал заведующих отделениями — хирургия, терапия, кардиология, неврология — и каждому устраивал допрос с пристрастием. Сухо. Жестко. Без сантиментов. Никаких «коллега, расскажите о текущей ситуации» — только «почему такие показатели смертности за прошлый квартал?», «что с закупкой оборудования?», «почему не внедрён новый протокол лечения сепсиса?». Я смотрела на это и думала: «Господи, дай мне сил не попасть под раздачу». Но у судьбы, как водится, были совершенно другие планы.

— Пациент Сидоров, бокс три. Кто ведёт?

Я поднялась. Почувствовала, как взгляды коллег скрестились на мне, словно лучи корпоративного злорадства под увеличительным стеклом. Ну давай, Кира, не подведи. Покажи этому столичному выскочке, что у нас тут не деревенская амбулатория.

— Я веду. Мелихова Кира Александровна, врач-реаниматолог.

Он поднял на меня глаза, и что-то в них на долю секунды изменилось. Не могу точно сказать, что именно. Будто фокус сместился. Как будто он только что разглядел во мне человека, а не безликий белый халат пятьдесят второго размера. Его взгляд скользнул по моему лицу — глаза, губы, скулы — и вернулся к глазам.

— Рассказывайте.

Я рассказала. Чётко, сухо, с цифрами, показателями сатурации, данными ЭХО-КГ и прогнозами. Он слушал, не перебивая, только иногда вставлял вопросы, на которые я отвечала без запинки. Про себя отметила, что вопросы умные — сразу видно, что в медицине разбирается, а не просто администратор-менеджер. В какой-то момент он предложил добавить второй диуретик в дополнение к основной схеме.

— Это спорное решение, Артём Сергеевич, — сказала я ровно, хотя внутри всё сжалось. — У пациента ХПН второй стадии, подтверждённая клиренсом креатинина. Если мы усилим диуретическую нагрузку вторым препаратом, мы рискуем посадить почки. Я предлагаю оставить текущий диуретик, но скорректировать дозировку с кардиологом и добавить внутривенные вазодилататоры. Это снизит преднагрузку без удара по почечной паренхиме.

В комнате повисла та самая тишина, которую называют звенящей. Я буквально кожей ощутила, как все замерли. Перечить новому главврачу в первый же день? Кира, ты совсем берега попутала? Одно дело — просто отвечать на вопросы, другое — открыто оспаривать его назначение.