Книга Друг племянника. В ловушке запрета, страница 18 – Кристина Жиглата

Но его внезапная мягкость после всего, что случилось, абсолютно никак на меня не влияет. Этот нежный взгляд не способен заглушить ту огромную, лавинообразную злость, которая прямо сейчас набирает обороты во всем моем существе. Мой мозг наконец-то включается на полную мощность, и реальность бьет наотмашь. Что мы наделали? На кровати в моей спальне лежит лучший друг моего племянника. Обнаженный. После того как взял меня дважды. Осознание этого позора затапливает меня ледяной волной.

— Ты… — выплевываю я ему в лицо всю свою накопившуюся панику и ярость.

Резко вскидываю руку и наотмашь замахиваюсь, чтобы со всей силы ударить его по лицу. Илья даже не пытается увернуться или перехватить мою ладонь. Он не сопротивляется. Пощечина выходит слабой, вялой — мои мышцы после пережитых оргазмов превратились в вату, и этот удар вряд ли принес ему хоть какую-то физическую боль. Но Илья покорно принимает его, лишь слегка повернув голову от шлепка. Он готов нести это наказание.

— Как ты мог? Ты… Ублюдок! — срываюсь я на глухой, отчаянный крик, теряя остатки самообладания.

Сжимаю пальцы в кулаки и принимаюсь яростно, без разбора бить его в широкую, татуированную грудь. Мои удары для него — как укусы комара, но я не могу остановиться. Мне нужно выплеснуть этот удушающий стыд.

— Отпусти меня… Уйди! Скройся с моих глаз! — кричу я, начиная отчаянно брыкаться под его тяжелым телом, пытаясь скинуть его с себя, выползти из-под этого наглого захватчика.

Но всё бесполезно. После двух сокрушительных оргазмов последние силы стремительно покидают меня, и я просто бессильно обмякаю на влажных простынях, тяжело и хрипло дыша. Из глаз готовы брызнуть слезы бессилия.

Илья терпеливо дожидается того самого момента, пока я окончательно выдохну и перестану сопротивляться. Наблюдает за моей вспышкой гнева со спокойным, почти скорбным выражением лица. А затем он ловким, но мягким движением перехватывает мои запястья. Без капли грубости он разводит мои руки в стороны, бережно прижимает их к кровати и снова всем своим массивным телом склоняется к моему лицу. Прежде чем я успеваю выкрикнуть новое оскорбление, он накрывает мои губы коротким, невероятно нежным и трепетным поцелуем. От этого контраста с его недавней жесткостью у меня внутри всё сжимается.

Он отстраняется всего на пару сантиметров, обжигая мое лицо своим дыханием. Его костяшки пальцев мягко оглаживают мои ладони.

— Можешь кричать на меня, можешь бить… Да хоть убей меня прямо здесь, если тебе станет легче! — вдруг хрипит он, и в его голосе прорезается такая глухая, неподдельная боль, от которой у меня по коже бегут мурашки. — Но я больше не мог… понимаешь? Не мог себя сдерживать, когда ты была так близко. Я люблю тебя, Исла. Уже очень давно.

В комнате словно выкачивают весь кислород. Это внезапное, сокрушительное признание ошарашивает и выбивает почву из-под ног намного сильнее, чем весь наш предыдущий бешеный, запретный секс. Я замираю с открытым ртом, глядя на парня, который моложе меня на много лет, и чувствую, как мой мир окончательно и бесповоротно разлетается на мелкие осколки…

— Ты что несешь?.. — шепчу я на едва уловимом выдохе, чувствуя, как комната начинает медленно вращаться перед глазами.

Его слова бьют сильнее, чем пощечина. Мозг судорожно пытается переварить услышанное, но логика пасует перед реальностью. Этот парень, этот огромный татуированный друг моего племянника, только что разрушил остатки моего привычного мира одной единственной фразой.