Книга Друг племянника. В ловушке запрета, страница 38 – Кристина Жиглата

А затем начинается настоящее безумие. Он принимается безжалостно терзать мои губы голодным, глубоким и невероятно грубым поцелуем, полностью перекрывая мне кислород. Его язык бесцеремонно врывается внутрь, сминая любое зачаточное сопротивление. И в этом сокрушительном поцелуе чувствовалась такая дикая, накопленная за день потребность, такая невыносимая скука по моему телу и такое бешеное, удушающее желание, что на миг я полностью потеряла саму себя. Вся моя выстроенная защита, все мои отрепетированные злые слова в один миг разлетелись в прах, а перед глазами вспыхнули яркие, слепящие искры…

* * *

Дорогие читатели, если вам нравится роман или вы хотите сегодня ещё одну продочку (большую и горячую🍓🍌🔥🤤😜), поддерживаете книгу отметкой «мне нравится». Ваша активность — моё вдохновение)

— Мммм! — глухо мычу я в его ненасытные губы и со всей силы бью Илью ладонью в каменное плечо.

Он отпускает меня далеко не сразу. Этот татуированный танк лишь сильнее сжимает пальцы на моем подбородке, продолжая пить меня без остатка. И только тогда, когда я, собрав всю свою злость и остатки сопротивления, резко и больно кусаю его прямо за нижнюю губу — кусаю до отчетливого металлического привкуса крови — он наконец разрывает этот удушающий, сумасшедший поцелуй. Но не отстраняется. Илья нависает надо мной, плотно прижимается своим горячим лбом к моему, тяжело дышит и… дерзко, хищно ухмыляется. В его глазах нет ни капли обиды. Только торжество.

— Ладно… заслужил, — хрипло выдыхает он мне в губы, даже не думая убирать руку от моего лица.

Наше дыхание — тяжелое, частое, рваное. В замкнутом, пахнущем дорогой кожей салоне джипа стоит такая оглушительная тишина, что кажется, будто стук наших безумно бьющихся сердец слышен в каждом углу автомобиля.

В салоне неоновая подсветка. Я смотрю на Илью в упор и отчетливо вижу на его нижней губе яркую каплю крови. Он спокойно, медленным дразнящим движением стирает её большим пальцем, не сводя с меня своего потемневшего взгляда. Черт. Наверное, я всё же слишком сильно, на панике укусила его. Но по нему не видно, что ему больно. Наоборот — этот вкус крови словно заводит его еще больше.

— Илья, я прошу тебя… Прекрати всё это, — шепчу я, чувствуя, как вместе с яростью меня накатывает дикая, свинцовая усталость от этой бесконечной борьбы. — Пожалуйста.

— Почему? — его голос звучит низко, с мягким, но непреклонным нажимом. Он не собирается уступать мне ни единого сантиметра. — Ты же сама хочешь меня, Исла… Ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя. Я чувствую это. Каждой клеточкой чувствую. Зачем ты врешь себе?

— Ты сам прекрасно знаешь почему! — выкрикиваю я, и в моем голосе прорезаются истеричные нотки. — Между нами огромная, непреодолимая разница в возрасте! И самое главное — ты лучший друг Егора… Ты ровесник моего девятнадцатилетнего племянника!

— Мне двадцать четыре, если ты вдруг не знала, — спокойно, без тени улыбки обрывает мою тираду он.

— Двадцать четыре?.. — я замираю, уставившись на него во все глаза. Мой мозг на мгновение просто отказывается обрабатывать эту информацию. — Но… как?

Я уже на автомате хотела напомнить ему о том, что он учится вместе с Егором, но тут же осекаюсь, споткнувшись о собственную память. Господи… Егор ведь действительно никогда, ни разу в жизни не говорил мне, что они с Ильёй учатся в одном университете! Племянник просто сказал, что они старые друзья, что они дружили еще с самого раннего детства, до их отъезда за границу.