Книга В клетке с психом, страница 14 – Кристина Жиглата

После этих слов извлекла из кармана пульт и нажала на черную кнопку. Спустя пару секунд дверь щелкнула и открылась. В проеме появился охранник, который, прежде чем открыть дверь, внимательно осмотрел обстановку. Когда он убедился, что мой пациент прикован и находится на безопасном расстоянии от двери, мужчина освободил мне проход, отойдя в сторону.

— Какие–то проблемы? – поинтересовался он.

— Нет. Я просто вышла позвонить, – ответила, и он кивнул, провожая меня наверх.

Поднявшись к себе в комнату, набрала Элю и спросила, как у нее и у мамы дела. Через десять минут вернулась обратно в комнату «пациента». Он сидел на крышке унитаза и терпеливо ждал меня.

— Готово? – спросила, подойдя к нему, и отстегнула цепь. Провожаю его обратно к кровати и вновь приковываю. – Это будет наш маленький секрет, – говорю, подарив ему еще одну улыбку. – Несколько раз в день я буду выходить, оставляя тебя возле унитаза, чтобы дать тебе возможность уединиться. Знаю, что это очень неприятно: справлять нужду, когда кто–то рядом.

Он молчит и смотрит, но я вижу, что он меня понимает. Взгляд смягчается, что ли… Или, может, мне это показалось.

— Ладно, теперь приступим к обработке ран, – предупреждаю, возвращаясь за аптечкой. – Прости, снять наручники не могу, поскольку мне это запрещено. Но я попытаюсь сделать все осторожно, – продолжаю болтать, потянув на себя его правую руку.

Бережно отведя кольцо холодного металла в сторону, извлекла из аптечки антисептик, смочив им кусочек ваты.

— Немного будет печь, – предупредила, протерев рану ваткой, и мужчина слегка дернулся. Я автоматически нагнулась к его руке и начала дуть, а, когда отклонилась, увидела в его глазах явное недоумение…

— Прости… Больно? – продолжила тараторить. – Уже не будет болеть. Сейчас перебинтуем, и все будет хорошо, – говорю, отыскав в аптечке бинт и вновь переключаясь на раны мужчины.

Я пыталась его игнорировать. Пыталась не обращать на него внимания. Но все равно чувствовала его взгляд на себе, он поедал меня им, и меня это очень волновало. А еще его руки, сильные и крепкие, со вздувшимися венами на предплечьях и татуировками… На них нельзя было не смотреть… не думать, поскольку они постоянно попадали в поле моего зрения, интересовали, беспокоили, хотя и понимала, что это неправильно. Так нельзя! Он больной человек! А я ведь не извращенка какая–то…

«Черт!»

На мгновение я прикрыла глаза, попробовала взять себя в руки, но его взгляд продолжал меня преследовать. Ну что ж… Мужчина имел достаточно привлекательное тело, проницательные, цепляющие глаза. И пускай из–за поросли густых, неряшливых волос я не видела его лица, все же это не меняло ситуации. Когда–то ведь он был нормальным. И это все осталось. Никуда не делось.

Ничего страшного не происходит! Мне просто интересна его личность. Не больше! Но я могу контролировать свой интерес и научиться игнорировать его. Все не так страшно! Постепенно научусь отстраняться от личных эмоций, воспринимая своих пациентов как работу. Покамест это просто жалость, сопереживание и моя душевность, которая постоянно мешала мне жить. Нужно быть спокойнее, расчетливее и не принимать близко к сердцу все, что касается жизни моих подопечных.

На некоем автопилоте я заканчиваю с первой рукой мужчины и перехожу ко второй. Продезинфицировав рану, перебинтовала его запястья и вернула на место наручники.