Книга Корми. Укладывай. Не влюбляйся, страница 121 – Александра Пивоварова, Майя Пивоварова

— Дерзкая. — протянул он.

— А ты это только сейчас понял, Зарецкий? — я улыбнулась, глядя ему прямо в глаза. — Мне казалось ты посообразительней.

Он смотрел на меня так, будто я только что отвесила ему пощечину, и ему понравилось. Глаза потемнели, в них мелькнуло что-то хищное, и я поняла: он не привык, чтобы с ним так разговаривали. Но ему это чертовски нравилось.

— Идем? Или ты так и будешь стоять столбом? — я сделала шаг вперед, обходя его.

Он не ответил. Но я кожей почувствовала, как он развернулся и пошел за мной. Шаги тяжелые, неторопливые. И когда он поровнялся, то меня словно коснулся ток.

Я помнила, что он пригласил, что-то про кафе говорил, но мне хотелось сначала прогуляться по парку, точнее тому, что в этом городе называли «парком», нагулять аппетит и подышать вечерним воздухом.

Он шел рядом, и от этого близкого присутствия у меня внутри все переворачивалось. Я старалась дышать ровно, но между нами будто протянули оголенный провод. Воздух потрескивал, а каждый шаг сокращал расстояние до неизбежности. Мы свернули на дорожку, которая вилась вдоль старого пруда. Здесь деревья росли так плотно, что фонари почти не пробивались сквозь ветки, и темнота была густой, тягучей, как сироп. Его шаги оставались тежелыми, но неторопливыми.

Мы просто шли. Молча. Без общей цели. И от этого по позвоночнику бежали мураши.

Я не знала, как заговорить с ним и о чем, и он похоже тоже. Казалось, что спросить банальное «расскажи о себе», прозвучит как оскорбление для наших… отношений.

Мы сейчас были в одинакого скованных условиях, оба не знали, что делать дальше и чем закончится наше внезапное свидание.

И это ощутимое замешательство почему-то забавляло меня больше, чем пугало.

— Ну и куда ты меня ведешь? — спросил он наконец, его голос низкий, с ленцой. — В лес, чтобы прикопать тело?

— А ты боишься, что я прикопаю именно тебя? — я усмехнулась, не останавливаясь. — Или переживаешь, что я знаю тут места поинтереснее, чем твои кафешки?

— Интереснее, это куда? — он усмехнулся. — Романтический ужин при луне? Будешь мне стихи читать?

Я фыркнула, остановилась и развернулась к нему лицом. Он замер в паре шагов, освещенный лишь тусклым светом из далека. Тени падали на его лицо, делая его резче, опаснее. И я вдруг поняла, что мы наконец одни. По-настоящему одни, без толпы, без случайных встреч в коридорах.

— Стихи? — я склонила голову. — А ты, я смотрю, любитель сладенького? Я думала, Цербер питается только мясом.

— Мясо — это по будням. — он шагнул ближе, еще ближе, так, что между нами осталось сантиметров двадцать. — А по праздникам я позволяю себе десерт. Вопрос, что ты сегодня: основное блюдо или закуска?

Я не отвела взгляд, хоть сердце колотилось где-то в горле. Вместо этого я сделала шаг к нему. САМА. Специально, сократив расстояние до неприличного. Теперь я чувствовала его запах — кожа, парфюм, холодный воздух. И это сбивало с толку.

— А может, я вообще не в меню? — сказала я тихо, глядя ему в глаза. — Может, я, это отдельная история, которую ты еще не читал?

Он смотрел на меня долго. Так долго, что я начала слышать собственное сердцебиение. А потом он вдруг поднял руку и медленно, осторожно, будто боялся спугнуть дикую птицу, пригладил мои волосы. Его пальцы скользнули по коже, и от этого прикосновения по телу пробежал разряд.