Книга Корми. Укладывай. Не влюбляйся, страница 179 – Александра Пивоварова, Майя Пивоварова

— А зачем тебе?

— Давайте без этой херни, раз комнату другую дали, уже в курсе событий. Номер. Живо.

Она прищурилась.

— А не пойти ли тебе в жопу, Зарецкий? Командовать он мне тут удумал. Живо. Ха, уже бегу и тапочки роняю.

Она откинулась на спинку стула. Скрестила руки. Смотрела на меня так, как смотрят на нашкодившего кота, который опрокинул цветочный горшок и удивляется, почему все недовольны.

— Ты вообще себя слышишь? — спросила она. — Зашел в кабинет, не постучал, наорал на женщину в два раза старше тебя. Думаешь, тебе за это номер дадут? Ты не в отделении полиции, Зарецкий. Тут тебе не допрос. Тут общага. И я тут не отбываю, а работаю. Так что либо ты сейчас успокаиваешься и разговариваешь по-человечески, либо идешь отсюда тем же путем, каким вошел.

Я замер. Внутри у меня все кипело. Прям вот кипело: руки трясло, зубы сжимались, в горле стоял ком. Мне было плевать на ее правила. Плевать на ее тапочки. Плевать на весь этот этикет, который она развела из-за какой-то задолбавшей ее общажной формальности. Мне нужно было одно. Номер. Сейчас же.

— Ксения Анатольевна. — голос сорвался, но я его выровнял. — Я тебя прошу. По-человечески. Прости, что наорал. Не сдержался. Просто скажи номер. Мне очень надо. Очень.

Она смотрела на меня еще секунду. Потом вздохнула.

— Двести двенадцатая, — сказала она. — второй этаж. И слушай меня сюда, Зарецкий. Я тебе поверила. Поэтому если я узнаю, что ты туда пошел и что-то там устроил, я тут же позвоню в деканат. Ясно? Твои разборки не мои проблемы. Но ее — мои. Понял?

— Понял.

— Смотри у меня.

Я уже не слушал. Развернулся. Вышел. Дверь за мной закрылась. И я снова побежал.

Я поднялся на второй за секунду. Сразу нашел нужную дверь, занес руку и замер. У меня не было правильных слов.

«К черту. Она ведь мой маленький мир».

Я громко постучал. Три раза. И только теперь выдохнул.

Я не должна любить Яна Зарецкого.

Я не должна его любить.

Не должна.

Нет.

Только чувствам не прикажешь.

Я люблю Яна. По-настоящему.

И мне от этого больно.

Я бы могла ему простить все ссоры с сестрой, но то, что он поднял на нее руку… Никогда. Это то чего не исправить. Никакими словами и поступками. Вот прям вообще. Никогда. Он может извиняться сто лет, он может быть самым лучшим на свете, может приползти на коленях, но это не поможет. Есть вещи, которые однажды случились и все. Точка. И вот эта из таких.

Я знала его характер, понимала, какой он человек, но никак не ожидала такого.

Моя сестра — самый важный и дорогой человек в моей жизни. Мы вместе прошли через такую боль и страдания, что и не придумаешь. Так получилось, что роднее у меня никого нет. Моя семья — это Мальвина и Макс.

И я видела ее слезы. Искрение и болезненные.

И я не могу. Я физически не могу больше быть рядом с Яном.

Я дернулась и чуть не уронила телефон, когда в дверь постучали.

— Ян… прошептала я.

Конечно там был он. Кто же еще. Я знала, что он придет, как только увидит пустую комнату.

И знала, что нам нужен последний разговор.

Я сделала глубокий вдох и подошла к двери. Но стоило открыть ее, как мое сердце запищало так сильно, что перезватило дыхание. У него будто выросли руки, которое оно тянуло к Яну.

— Мира.

Ян выглядел еще хуже, чем утром. Еще помятее. Но был все таким же желанным.