Книга Бедная овечка, страница 27 – Елена Лабрус

Поверх всего этого старья лежала фотография Насти. Свежая, чёткая, скачанная с сайта. На ней Анастасия Апелинская смотрит в камеру спокойно, с лёгкой улыбкой. Красивая. Умная. Опасная.

Уже у выхода из ресторана, когда Алиенора вызвала такси, Аркадий сказал:

— Если я не получу, что мне обещано, муж с вами разведётся, Алиенора. Не играйте со мной.

— Он никогда со мной не разведётся, — Аля скрестила руки на груди. — Тем более из-за этой девицы.

— Её зовут Анастасия, — уточнил Аркадий.

— Плевать, как её зовут! Это всего лишь секс, служебный роман, лёгкая интрижка.

— Возможно. Но, видите ли, милая Алиенора, здесь я дёргаю за ниточки. Не сегодня-завтра ваш муж заговорит о разводе, мне это известно доподлинно. И тогда я могу сказать: «Фас!», а могу… натянуть поводок. Потерять мужа или дать мне чуть больше — выбирайте осторожно, моя королева. Разве я многого прошу? В ваших руках мои фантазии, но в моих — ваш брак.

Алиенора пообещала ему подумать.

Фотография Анастасии Апелинской в её руках была без креста. Пока — без креста.

Но она должна это исправить.

Аля перебирала трофеи медленно, как чётки. Каждый — воспоминание. Каждый — доказательство того, что она сильнее. Сильнее их всех — этих красивых, здоровых, уверенных в себе женщин, что пытались отнять у неё Сашу. Ни у кого не вышло.

Даже у Марины.

Марина была самой опасной. Единственной, кого Саша, наверное, любил. Они встречались почти полтора года до его женитьбы на Але. Аля наблюдала за ними издалека, с хладнокровием хирурга перед операцией: внимательно, расчётливо, продумывая каждый разрез.

Марина была всем, чем Аля не была. Яркая, громкая, открытая. Она смеялась так, что оборачивались прохожие. Она обнимала Сашу на улице, целовала в щёку, в лоб, в нос — при всех, не стесняясь. Она была живой — невыносимо, оскорбительно живой.

Аля начала с писем. Анонимных, напечатанных на библиотечном принтере и отправленных с чужого ящика. «Твой парень встречается с другой». «Спроси его, где он был в пятницу». «Он не тот, за кого себя выдаёт». По одному письму в неделю, два месяца подряд.

Затем последовали фотографии. Фотошоп стал её верным союзником, куда более искусным, чем во времена борьбы с однокурсницей. Вот Саша в кафе с незнакомкой — на деле случайная знакомая из Болгарии, что привезла подарки от тётки. Вот он выходит из чужого подъезда — на самом деле навещал школьного друга. Но снимки, вырванные из контекста, говорили о другом.

Последним оружием стали слухи. Аля втёрлась в доверие к подруге Марины — болтливой и завистливой девице по имени Аня — и невзначай подбросила ей нужную информацию. Аня сделала остальное. Она была из тех людей, которые передают сплетни с наслаждением человека, выдавливающего прыщ.

Марина сломалась через три месяца. В отличие от той однокурсницы, она не стала устраивать скандал — просто ушла. Гордо, без сцен. Саша звонил, писал, приезжал к ней. Вероятно, она сказала, что встретила другого, — Аля не знала наверняка, поняла это по косвенным признакам. Вскоре Марина уехала в другой город, а позже, судя по соцсетям, вышла замуж.

Аля выждала немного после их разрыва и «случайно» встретила Сашу в кафе. Он был разбит, потерян, одинок. В трудный для него момент она оказалась рядом — тихая, понимающая, ненавязчивая. Не лезла в душу, не давила, не требовала. Просто была. Как тень, которая всегда на своём месте.