Книга Если бы меня спросили снова, страница 77 – Елена Лабрус

— Пор фавор… — перевёл Вадим, но водитель и так всё понял.

— Подождёшь меня здесь? — повернулась Ирка к Вадиму.

— Конечно, — не стал ни возражать, ни задавать вопросы Вадим.

Пирс с лодками, аккуратно припаркованными каждая на своём месте, был расположен как бы внизу, у воды, а уже знакомая темноволосая девушка стояла наверху на площадке, частично заставленной машинами, и радостно махала рукой вниз.

Ирка подошла ближе, но предусмотрительно спряталась за какой-то запертой будкой.

Белоснежная лодка стояла крайней к широкой железной лестнице. Трое мужчин выгружали вещи: один снимал с лодки на шершавый деревянный настил, второй бегал с ними по лестнице, складывая скарб у грузовичка, третий, самый старший, судя по серебру в густой щетине, забрасывал вещи в кузов. Все трое были в штормовках, кепках, капюшонах.

Девушка махала тому, кто стоял у лодки. Тому, кого…

Он сдёрнул капюшон. Бросил вещи, и прихрамывая, но всё равно перепрыгивая через ступеньку, побежал к ней.

Короткий ёжик выгоревших на солнце волос. Ирка привыкла, что он стригся подлиннее, но всё же это был он — её Петька.

Сердце ударилось в рёбра и остановилось.

Петька подхватил на руки темноволосую девчонку, прокружил вокруг себя, поставил на ноги, поцеловал. Положил руку на её выступающий живот, о чём-то спросил.

Потом его окликнул мужчина постарше, он ему ответил и снова спустился к лодке.

Бывают в кино такие моменты, когда героя уже убили: пуля уже вошла в сердце, голову уже срубили с плеч, стрела уже пронзила грудь насквозь, но герой ещё стоит.

Уже понимает, что умер, что это его последний вздох, последнее, что он видит, что дальше не будет ничего, но… ещё о берег бьются волны, ещё покачивается на ветру одинокая травинка, ещё пахнет морем и солью прохладный ветер… пи-и-и-и!

Тьма и тишина.

Сегодня этим героем была Ирка.

По-утиному переваливаясь (походку беременной женщины не спутаешь ни с какой другой) новая Петькина девушка по имени София пошла к грузовику.

А Ирка вдруг подумала, что ничего этого на самом деле нет.

На самом деле она умерла уже давно, ещё там, в храме.

Круглые немигающие глаза чёрной мамбы. Мгновенный бросок. Безболезненный укус. Стопроцентная летальность. Добрая Википедия давала целых сорок пять минут на то, чтобы яд проник в кровь и остановил дыхание. Ирку не довезли бы даже до ближайшего госпиталя. Но ей и не надо. Она осталась там на холодном полу разрушенного собора, и её глаза с жёлтым ведьмовским ободком радужки навсегда застыли, глядя в безоблачное сомалийское небо.

Тьма и тишина.

Кто эта девушка, с её именем и так похожая на неё, что спустилась по другой лестнице и уверенно пошла к лодке, Ирка не знала. Это была уже не она.

Снизу ей не было видно ни грузовик, ни мужчин, ни Софию. Только Петьку, что суетился, зачехляя лодку.

Она присела на столбик, к которому крепили концы (так же называется эта верёвка, которой привязывают лодку?). Петька пробежал мимо. И вдруг замер, словно в него выстрелили.

Медленно развернулся.

Ирка усмехнулась. Такое у него было лицо…

Шок. Потрясение. Смятение.

— Ну, привет, — сказала Ирка.

Петька не мог сказать ничего. Просто смотрел на неё как на привидение, на русалку, неожиданно вынырнувшую на берег, на… впрочем, какая разница.

Она ни разу не видела его настолько потрясённым.