Книга Если бы меня спросили, страница 80 – Елена Лабрус

Он представил её на веранде бунгало в Таиланде, где-то на Самуи. В руке запотевший бокал шампанского, в вазе нарезанные кусочками фрукты. Волосы ещё мокрые от воды — с утра она любила плавать в море. На загорелых ногах искрящиеся на солнце капли воды. Прохладный утренний бриз, шелест пальм над головой, бирюзовая гладь моря до самого горизонта, запахи цветущих… чёрт его знает, что там сейчас цветёт, но пахнет вкусно. Сейчас на Самуи низкий сезон, жара, засуха и море тёплое, как вода в ванной — свежесть и прохладу можно ощутить только ранним утром.

Где-то далеко на Самуи как раз и было ранее утро.

— С Норой тоже всё понятно, — скривился Вадим, не открывая глаз. — Её нагнули на три миллиона долларов, и кто? Парень в замызганном плаще и наивный идиот, который ей доверял. Конечно, она не могла это просто так оставить. Конечно, она должна была попытаться. К чёрту её! — отмахнулся Вадим. — Что мне делать с Иркой?

— Ты знаешь, что, — отозвалась Друг.

Где-то далеко на Самуи шипящее шампанское снова наполнило её бокал. Звук щекотал в горле.

— Приковать её к себе наручниками? — вздохнул Вадим.

— Тоже вариант.

— Я честно не понимаю, что за херня происходит. Какого чёрта к ней попёрся Макеев? Он же…

Вадим открыл глаза и уставился перед собой.

«Он с Анфисой?» — только что дошли до него Иркины слова.

В чём Ирка была не права, так это в том, что Анфиса Вадима никогда не любила.

Любила, чёрт возьми. Да, она эгоистка, да, редкостная стерва, которая всеми манипулирует, но Вадима она любила. И любит до сих пор, точнее, ненавидит, что, по сути, тоже любовь, только со знаком минус. Иначе ей было бы плевать на него, на его девушку, на его жизнь, а ей не всё равно до сих пор. Она злится, она мстит, мелко по-бабьи, но болезненно: хрен его знает, что ещё она наговорила Ирке, Анфиса из тех, что соврёт — дорого не возьмёт, но если она с Лёхой…

— Вадим? — Голос Друга прозвучал в полной тишине, если не считать гула серверов.

— Я здесь, — посмотрел Вадим на часы.

Да, чёрт побери, он знал, что делать. Как минимум дать в морду Макееву. И Вадим уже купил очередной билет на ближайший рейс, до которого осталось не так много времени.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Скажи что-нибудь жизнеутверждающее, Друг!

— Жизнь — это не работа, это то, что проходит, пока мы работаем.

— Ну, спасибо! — встал Вадим. Размял затёкшие плечи.

— Если твоя баба не может довести тебя до нервного срыва, это не твоя баба, — добавила она.

— Эта — точно моя, — усмехнулся Вадим.

Моя порча, моё проклятие, мой ведьмин омут.

Настолько его, что Вадиму было страшно, на что он ради неё способен.

— Ладно, пока! И не ешь лобстеры, у тебя на них аллергия, — предупредил он и отключился.

Отдал последние распоряжения двум дежурным админам и пошёл в душ.

— Шеф, а если?.. — уставился на него один из самых башковитых программистов, когда, даже не высушив волосы, Вадим закинул на плечо сумку.

— Вы знаете, что делать, «если…». Справитесь без меня, — повернул к выходу Воскресенский.

— А ты куда?

— У меня дела, Вань. Жизнь — это не только чёртова работа, в ней есть вещи и поважнее. Ты тоже езжай домой. Жену обними, с сыном поиграй, выспись. Отдохни. До связи!

Наверное, если бы Ирка ответила, если бы они окончательно поругались или, наоборот, всё выяснили и помирились, Вадим не сорвался, не рискнул оставить всё сейчас, отложил поездку на потом, на неделю, две, может, ещё на месяц, но она молчала — и он летел к ней.