Книга Если бы меня спросили, страница 78 – Елена Лабрус

— Не знаю. И не понимаю, почему ты вообще спрашиваешь про Макеева.

— Сначала ответь, а потом я скажу почему.

— Не представляю, что у Макеева могло быть с Анфисой. Она даже не смотрела в его сторону. Можно сказать, брезгливо отворачивалась, если видела. И если говорила о нём, то только с пренебрежением. Она за одну парту с ним никогда не села бы.

— Да, я тоже изводила Петьку насмешками и пренебрежением, а в итоге…

— Он стал твоим первым? — улыбнулся Вадик.

— Он стал моим лучшим другом, — не отреагировала на коварную улыбку Ирка. — Я знаю, что это такое. У нас тоже был грёбаный треугольник: Аврора любила Петьку, Петька меня, а я…

«…тебя, — добавила она мысленно. — Господи, я всю жизнь любила только тебя!»

— Он ей не нравился, Ир, — уверенно сказал с экрана Воскресенский. — Это не ваш случай. Хотя, конечно, нравится ли Анфиса Макею, я не спрашивал. Точно знаю, что у него кто-то был. Но с кем он трахается, мы не обсуждали. У нас не принято.

— У кого это у вас? — хмыкнула Ирка. — У брутальных мужиков?

— Ну типа того, — улыбнулся Вадим.

— Тогда у меня для тебя новость, брутальный мужик, — покачала головой Ирка. — Кроме той, что Анфиса трахается с Макеевым, и трахается давно, возможно, со школы. Он приезжал сегодня. В кино меня приглашал. По городу покататься звал.

— Кто? — ожидаемо непонимающе уставился на Ирку Воскресенский.

— Тебе в рифму ответить или сам догадаешься?

— Лёха? — переспросил он.

— Лёха.

— Приезжал и…

— … — Она развела руками.

— Нет, я слышал, — оценил Вадим её скептически поджатые губы, — просто не могу поверить.

Ирка вкратце рассказала ему про кофту, про чай, про то, как тот сказал, что Вадим неправильно положил доски.

— Вот сука! А зачем ты вообще поила его чаем?

— Ну, начинается… — закатила глаза Ирка. — Давай скажи, что это я его пригласила, дала повод, спровоцировала и вообще, сама во всём виновата.

— Но с чего-то же он решил что может…

— Так, всё! — перебила Ирка. — Иди работай. До свидания, Вадик! — захлопнула она ноутбук.

Упала на подушки.

— Супер! Я ещё и виновата, — сказала она в потолок.

Вот сейчас действительно было обидно. Она его ждала, скучала, переживала за него, а он…

Слёзы не просили, но они потекли.

Ирка обняла подушку, ткнулась в неё лицом. Немножко поплакала, а потом потянулась за телефоном.

— Привет, — сказала она Петьке.

— Хм, — удивился Северов. — Ну, привет.

— Поговори со мной, — шмыгнула Ирка.

— У-у-у…. Чего ревёшь?

— Я такая дура, Петь, — тяжело, отрывисто вздохнула она.

— Мог бы поспорить, что нет, но не буду. Что случилось?

На заднем фоне Ирка слышала уличное движение: гудки клаксонов, шуршание шин.

— Погоди, подальше от дороги отойду, — сказал Петька, — а то плохо тебя слышу.

— А ты где?

— Да хрен знает. Где-то в городе. Сейчас свернул куда-то во дворы.

— И что там?

— Дома, машины, люди. Черёмуха цветёт.

— М-м-м… черёмуха, — мечтательно протянула Ирка. — Как я люблю черёмуху. А у нас только недели через две зацветёт. Только листья начали распускаться. Во Владивостоке теплее.

— Теплее. Тут всё же море. Так, я сел. Как раз под черёмухой. Рассказывай, что натворила.

— Всё как всегда, Петя, — вздохнула Ирка.

И она рассказала. Про то, что ничего у неё не получилось с яйцеклетками, что Воскресенский-старший её подставил, его жена облила шампанским и приказала уволиться, его сын сутки не выходил на связь, а потом обвинил.