Книга Жена Моцарта, страница 192 – Елена Лабрус

«Не ту аудиторию вы выбрали, Кира Пална», — так и хотелось сказать. Не меня с Бринном нужно убеждать, что он неплохой человек, их отец, а Сергея свят Анатольевича ибн Моцарта.

Нас с Антоном она развлекала байками о буднях «Детей Самаэля» тех лет, когда они больше походили на банду беспризорников.

И мы слушали, раскрыв рот.

О заброшенном старом замке в лесу, куда вывозили адептов на обряд посвящения.

О его подземных лабиринтах и тайных комнатах.

По настоятельной просьбе Бринна (он загорелся съездить, и я очень надеялась, что не задумает организовать в замке свадьбу, с него станется) Кирка даже нарисовала план, как одним из секретных ходов можно выйти к ручью далеко в лесу, другим — попасть в бывшую кузницу на краю поместья, а третий и вовсе вёл в бункер без окон и дверей. Попасть в него можно было только через люк, но особняк почти развалился, а бункер и тогда мог выдержать любую бомбёжку, и до сих пор стоит как новенький.

А ещё она рассказывала о запахе палёной кожи и обмороках, в которые падали новообращённые, поцелованные раскалённым клеймом с перевёрнутым крестом.

Мы потеряли счёт времени. Хотя краем уха я слышала, что приезжают какие-то люди. Из глубины квартиры раздавались голоса, мужские и женские, довольные и не очень. Но мы с Бринном, как дети на каком-нибудь семейном торжестве, спрятались, чтобы не путаться под ногами, и слушали сказки доброй нянюшки, пока взрослые готовились.

Интересные сказки.

— Пора! — вернула мне Кирка карандаш, которым рисовала план.

«Кулинарный щуп, конечно, оружие опасное, но остро заточенный карандаш тоже ничего. Носи с собой. Пригодится», — однажды пошутила она, в тот день когда они пришли с Химар к Эле в больницу. Но я носила.

И первой увидела именно Химар, когда мы все втроём вышли из комнаты. Всё в том же белом брючном костюме девочка-мальчик совсем не изменилась. А мне казалось с того дня, как я её видела первый раз, прошли годы, века. А ещё даже осень по календарю не закончилась.

— Серёж, что происходит? — замерла я в коридоре, вторым после Химар, прошагавшей в одиночестве мимо, увидев Моцарта.

— Прости, что пришлось тебя ненадолго оставить, — обнял он меня одной рукой. — Надеюсь, ты не скучала?

— Конечно, скучала, — обиженно надула я губы.

— Тогда хорошо, что я уже пришёл, — улыбнулся он. — Все как раз в сборе.

— Кто все? — ещё успела я спросить, когда он потянул меня за собой.

Моцарт не ответил. Но в принципе я могла бы и не спрашивать. Когда большая гостиная встретила нас приветливо открытыми дверями, я поняла, что почти всех в этой комнате знаю.

Глава 46. Евгения

Разумовский, известный меценат и глава так называемого Дворянского собрания, что устраивал закрытые показы редких произведений искусства и спонсировал фонд князя Романова. Светлейший князь Дмитрий и глава фонда собственной персоной стоял рядом с ним.

Марго. Маргарита Нагайская кинулась обнимать Бринна. Я не слышала о чём они говорили, но улыбалась она тепло, что-то спрашивала, с удивлением рассматривала его кольцо.

Конечно, граф Шувалов, в этот раз даже без своих амбалов. Или люди Моцарта просто их не пустили. У того как обычно было такое лицо, словно его белоснежную рубашку сбрызнули говнецом.

В глубине большой комнаты с кожаной папочкой в руках с другим адвокатом беседовал Аркадий Валентинович. Остальных мужчин я не зала, но, судя по тому как держались, они были из «людей Моцарта», а не ключевыми фигурами.