Книга Свободен, страница 41 – Елена Лабрус

— Полотенце? — сдёргиваю я белый махровый лоскут с сушилки у балконной двери.

— Боюсь, оно мне уже не поможет, если только прикрыться.

— Давайте, я попробую высушить феном, а вам дам халат. Я быстро. А вы пока не мельком, а во всей красе оцените вид с нашего балкона.

Задёргиваю за ним шторы. Просовываю между гардин руку с халатом.

— А у вас какой этаж? — кричу я, получая взамен мокрые штаны.

— Восьмой, — отдёрнув штору, запахивает он плотнее безразмерный вафельный отельный халат. — И поверьте, там и вполовину нет такой красоты.

— Зато и не так страшно, — улыбаюсь я в ответ, направляясь в ванную.

И даже не успеваю включить фен, когда снова раздаётся стук в дверь.

О! Мой! Бог!

Второй раз за вечер распахиваю дверь…

— Привет! — опираясь рукой на косяк, стоит моё рыжебородое сокровище, явившись по закону подлости, конечно, в самый подходящий момент.

— Давно не виделись, — усмехаюсь я.

Вижу, как темнеет его взгляд. Как хмуро сбегаются к переносице идеально прямые брови, когда он цепляет взглядом комнату поверх моей головы.

— Я не вовремя? — теперь он пристально всматривается в моё лицо и мрачнеет ещё больше.

— Можно сказать и так, — пожимаю я плечами и думаю, как будет хуже: выгнать его и не пустить дальше или всё же наоборот? — Проходи, раз пришёл, — всё же отхожу в сторону.

— Чудесный вечер, — засовывает он руки в карманы, откинув полы пиджака.

Ну что я могу ему ответить? Чудесный, да. Я бы сказала: неожиданно волшебный. Представляю, как всё это выглядит его глазами.

Моё «Нет!» (Не приходи!) Смятая постель. Пакеты, из которых торчат бутылки и закуски. И голый мужик в халате, стоящий на моём балконе.

«Отелло и Дездемона». Акт пятый. Сцена вторая.

— Добрый вечер, Артём, — спокойно, уверенно протягивает ему руку Корякин.

— Добрый, — звенит в голосе Отелло металл, хотя руку он всё же жмёт.

— Ну, вы тут поговорите, а я пока закончу, что начала, — ретируюсь я в ванную. Мне ещё свою роль надо отрепетировать.

— «Молилась ли ты на ночь Дездемона?»

— «Да, милый мой!»

— «Ещё молись! Но только покороче».

И благо за жужжащим феном не слышно, как меня распирает нервный смех. Надеюсь, Тёма всё же не выкинет Корякина с балкона? И честно, даже знать не хочу о чём они там говорят: этот новоявленный злой Ипполит и Николай Корякин в роли Жени Лукашина.

— Даже незаметно, — бросаю я последний взгляд на брюки, выйдя из ванной, и протягиваю Корякину, стоящему в балконных дверях.

Чудище Ревнивое сидит на моей кровати. И судя по тому, как он покачивает ногой, могу сказать точно: разговор меня ждёт серьёзный.

А по тому, как отворачивается и на меня больше не смотрит, пока Корякин, уйдя в дальний угол балкона, переодевается, вангую: мало мне не покажется. Он умеет быть и жёстким, и хлёстким, и несправедливым. А ещё как там он сказал: «Не дразни меня. А то будет ещё быстрее, чем в море. Сразу и без времени на раздумья и привыкание». Чувствую, утопит он меня как несчастную Му-му. Ни за что.

— Спасибо, Лана, — вешает Корякин халат не место полотенца. — Вид действительно чудесный. Приятного вечера! — кивает он и, полный достоинства, уходит.

— У меня просто нет слов, — качает головой Отелло, едва я закрываю за Корякиным дверь. — Просто. Нет. Слов.

— Так помолчи, — равнодушно пожимаю плечами и начинаю разбирать пакеты.