Книга Свободен, страница 43 – Елена Лабрус

— Где? — красноречиво оглядываюсь я по сторонам.

— Тебя задело, что я не писал? — рассматривает он меня словно первый раз видит. — Ты даже посчитала сколько дней?

— Нет, меня не задело. Но я привыкла к твоим сообщениям. Привыкла. И думаю, именно в этом и был смысл всех этих мелких придирок и вопросов по утрам и вечерам, чтобы я помнила о тебе всё время. Только скажи, что это не так, — угрожающе прищуриваюсь я.

— Это не так, — усмехается он. — Совсем не так. Но это подождёт. А вот раз ты чувствуешь себя несчастной оттого, что у тебя мало вещей, я решу эту проблему хоть сейчас. Раз я в этом виноват, я решу, — красноречиво смотрит он на часы. — Магазины ещё работают.

— Как у тебя всё просто, — хмыкаю я. Достаю из пакета манго, вдыхаю аромат и кладу его сверху на холодильник.

— Да, у меня всё просто, — машинально отодвигает он фрукты от стенки, где они могут нагреться. — Потому что всё это действительно ерунда, Лан. А знаешь, что не ерунда? Твои дурацкие принципы, за которые ты так цепляешься. Твой страх, который не можешь преодолеть. Или не хочешь. Прячешься за ним как за щитом. Скажи, сколько у тебя уже было работ? Две, три?

— Пять. И что?

— И каждая была тебе дорога и важна, правда?

— Ну, допустим.

— И с каждой ты уходила из-за романа с начальником?

— Конечно, нет! Только с одной, — чуть не взрываюсь я от возмущения, подходя к нему вплотную.

«Я не серийная модель «любовница боса», чёрт побери!»

— Ты уволилась, а потом нашла новую работу, а потом ещё одну, а потом эту. Правда? — кривятся его губы в ухмылке, когда он приподнимает моё лицо за подбородок. — Но я знаю, почему ты так и не ответила. Ты — трусиха.

— Нет.

— Да, — ведёт он большим пальцем по щеке, не сводя с меня глаз. — Только знаешь, пока ты так беспокоишься о работе, не пропусти… свою жизнь.

Он убирает руку, выдыхает, а потом идёт мимо меня к двери.

— Артём!

Он останавливается. Пару секунд подумав, разворачивается, лезет на ходу во внутренний карман.

— Чуть не забыл.

Кидает на кровать конверт и снова идёт к выходу.

— Ну и кто у нас необидчивый?

— Ты не ответила, — открывает он дверь, меря меня взглядом. — Вот когда ответишь, тогда и поговорим.

Дверь за ним закрывается с мягким щелчком, но у меня чувство, что с оглушительным грохотом.

Ну, что я говорила? Он обещал — он сделал.

Быстро, жёстко, болезненно.

Продавил. Пробил. Хакнул мою защиту.

Достал. До спрятанного, скомканного, засунутого подальше.

Поставил перед выбором.

Но я не сдалась. Я просто взяла паузу: подумать.

Ещё этот проклятый конверт пугает своей белой безликостью.

Что в нём? Я боюсь даже предположить. Я боюсь даже брать его в руки. Словно в нём, не знаю, смертельный диагноз или документы на развод. И он прав: я — трусиха. Какой бы я ни казалась себе дерзкой и смелой, безрассудной отвагой я прикрываю свой страх.

Я даже хочу дождаться Елизавету Марковну, чтобы она первой заглянула внутрь. Чтобы сказала своё авторитетное мнение: что мне с этим делать. Вот насколько я трусиха.

Чёрт! Поговорили, называется. Да я же вообще ему ничего не сказала. А так ждала его.

Кошусь предательски на телефон.

«Да что б тебя, Артём Танков Сергеевич!» — хватаю я конверт и резко открываю.

Не знаю, чего я ждала: что оттуда выползет ядовитая змея, или вылетят и рассыплются веером по комнате деньги. Только какие-то хлипкие квитанции с неаккуратно оборванными краями, что я оттуда извлекаю, не говорят мне вообще ни о чём.