Книга Неприличное предложение, страница 115 – Елена Лабрус

— Худо-бедно, — передразнил его Прегер и снова скривился.

Пулю из его плеча уже достали, и теперь обрабатывали рану, но, несмотря на анестезию, теперь он боль чувствовал. Теперь, когда, можно сказать, всё было позади.

А до этого, после секундного замешательства, он бегал с окровавленной рукой, как раненый командир на поле боя, отдавая команды, и сдерживал хаос и панику, что обещали разразиться в ресторане, чёткими распоряжениями и самообладанием.

Потом за осевшим на пол с сердечным приступом Гольдштейном приехала скорая и функции командира на себя взял начальник охраны, а Прегера чуть не силком запихали в машину, чтобы везти в больницу.

Но он и здесь ещё он не успокоился, спуская пар на Селиванова, хотя всё уже было под контролем, стрелка задержали, за дверью кабинета ждала полиция, приехали Тополев и пресс-секретарь Прегера, которые знали и что делать, и что говорить.

— Где там, кстати, Гольдштейн? — спросил Платон. Его руку, наконец, добинтовали и повесили на перевязь.

— В соседней палате, — выдохнул Селиванов. — Сердечный приступ купировали. Но это же Гольдштейн! Он уже заявил, что это в него стреляли, чтобы сорвать вашу сделку. Поэтому она не состоялась. И думаю, Тополев предложит тебе придерживаться этой версии. Стрелок пока молчит. Но, уверен, Стас скажет, что всем будет лучше, если следствие пойдёт по этому пути.

— А на самом деле?

Селиванов развёл руками.

— Рита! — и без его подсказок догадался Платон.

Мне наконец разрешили к нему подойти. Я ткнулась лицом в плечо его здоровой руки, сев рядом. И выдохнула с облегчением, когда он прижал меня к себе.

— Теперь мне по крайней мере ясно зачем она затеяла безнадёжный судебный процесс с разделом имущества. Тянула время до развода, надеясь стать богатой вдовой, — поцеловал он меня в лоб, утешая. Словно это мне, а не ему только что прострелили руку. И на не на него, как на зверя в клетке, устроили охоту. — Не переживай, малыш, со мной всё в порядке.

Я молча кивнула в ответ. Ага! А так можно, да? Не переживать?

— Не думал, что до этого дойдёт, — вздохнул Селиванов. — Ты же в курсе, что она… с Гольдштейном?

— А ты? — усмехнулся Платон. Его голос снова стал привычно ровным. А тембр тем самым, мягким и низким, что вызывал во мне трепетную дрожь с первой встречи.

О том, что я могла его сегодня потерять я боялась и думать, но от того, что его решила убить жена, у меня не было слов. Поэтому пока я просто молчала.

— Они несколько раз встречались в Лондоне, — Григорий потёр бровь и покосился на меня, словно раздумывая стоит ли мне это слышать. Но Прегер кивнул, Селиванов выдохнул: — Честно говоря, я думал, она просто сосёт его дряблый член. Это единственное, что пришло мне в голову.

— Боюсь, то же, что и мне, — кивнул Прегер. — Это в её стиле — найти себе новый толстый кошелёк любым путём, а этот путь для неё самый привычный.

Добро пожаловать, в мужской мир, дорогая Яночка! —мысленно поздравила я себя. И не могу сказать, что вот такой грубый, циничный, без красивых слов и котиков, он мне не нравился. На самом деле это были потрясающие ощущения — быть частью их тестостеронового брутального мира, в который мне позволили заглянуть одним глазком. Мне нравилось всё, что я видела и слышала.

Святые пенисы! Всё же они даются не зря. Всё же они очень многое значат в штанах, дорогие феминистки. Они сильные, отчаянные, рисковые. Порой грубые и жестокие, порой нежные и заботливые. Они охуенные. И они — мужчины! Чёрт побери!