Книга Неприличное предложение, страница 118 – Елена Лабрус

— Может, разбил телефон? Или потерял? Или там просто нет связи?

Я пожала плечами. Я и сама обо всём этом подумала в первую очередь, как о самых логичных причинах, но чёртово беспокойство не отпускало.

— Ладно, ребята, хорошо с вами, — взмахнул руками Селиванов, — но мне пора. Поправляйся, Платон! — уступил он место врачу, что вернулся с рецептом.

Но пока Платон говорил с доктором, я остановила Покорителя оргазмов.

— Гриш, я встретила сегодня подругу из турагенства, она сказала Артурчика избили. Это твоих рук дело?

— Э-э-э, ну почему же сразу рук? — приподнял он одну бровь. — И почему только избили? Уж прости, но я категорически против насилия над женщиной, даже если оно «без проникновения», — показал он кавычки пальцами. — Поэтому пришлось ему доходчиво объяснить, что так поступать нельзя. Мне жаль, если тебя это расстроило.

— Расстроило?! Да так ему и надо, скотине! Хотя да, я немного расстроилась… что меня там не было в этот момент, — выдохнула я.

Вот такая я была сегодня отчаянная.

— Э-э-эрес уна чика мала! — всплеснул он руками и погрозил мне пальцем. — Очень, очень плохая девочка!

— Знаю, — сморщила я нос и спросила в лоб: — Илья трахнул Боженку, да?

— Тсс-с-с! — Селиванов глянул на Прегера. — Знаешь, она, конечно, малолетняя дрянь, но, если бы вовремя не поделилась тем, что узнала, я бы не оказался в нужное время в нужном месте, и стрелок бы не промахнулся. Так что, знаешь, я бы на неё поставил. И Прегер к ней всегда относился лучше, чем, казалось бы, она того заслуживала. А у Прегера встроенное чутьё. Если девчонка вовремя разберётся, что хорошо, а что плохо, думаю, с неё ещё будет толк.

— Думаешь, у них с Ильёй может получиться? — спросила я даже с надеждой. Может, она и правда не так плоха, как мне показалось. А ещё она прехорошенькая. И, кажется, он ей сильно небезразличен, поэтому её так и штормило.

— Не знаю, детка, я же не Илья, — пожал он плечами. — А что у тебя с лицом? Каждый раз, когда ты про него говоришь — болезненно морщишься.

— Он не отвечает, — вздохнула я. — Ну, ты слышал. Даже сообщение моё третий день висит непрочитанным. Может, поищешь его агента? Вдруг он что-то знает. Как-то мне тревожно. А после сегодняшнего — особенно.

Он посмотрел на меня внимательно, что-то серьёзно обдумывая.

А потом пожал плечами:

— Я попробую, — и, махнув мне рукой, пошёл к выходу из кабинета.

— Не волнуйся, малыш. Он всё узнает, — обнял меня Прегер.

Я посмотрела на него с подозрением:

— Ты всё слышал?

Платон прижал меня к себе, поцеловал в макушку вместо ответа, а потом окликнул Селиванова, что ещё стоял у двери, пропуская впереди себя замешкавшегося врача:

— Гриша! — Тот обернулся. — Когда ты сказал знаешь, кто сливал информацию Гольдштейну, ты имел в виду Риту?

— А у тебя другая информация? — удивился Селиванов.

— Венеция. Шестьсот пятьдесят. Это тебе о чём-нибудь говорит?

— Пута де мьерда! — выдохнул Григорий, словно ему дали под дых. Пару секунд приходил в себя, а потом кивнул Платону. — А ты всё же оказался прав, когда меня подозревал.

— Я знаю, — улыбнулся Прегер. — Потому что, когда я не прав, смотри пункт первый.

— Стоп! Снято! — махнул рукой фотограф.

Ну наконец-то,выдохнул Илья, выпрямил затёкшие ноги, натянул шорты и без сил опустился на нагретые солнцем камни.